Чтение онлайн

— Во как! — повернулся отец, к открывшим рты, младшим сыновьям. — Зенитчик. Командир.

— Сейчас в части проходит учёбу на командира взвода. Будет настоящий красный командир. Или по старому — офицер, подпоручик.

— Во как! Офицер! — опять глянул на сынов Острогин. — Кавалер ордена. А вы остолопы мне твердили, что сгинул Ванька. Панихидами всю душу извели. Я-то чувствовал, что старшой жив. Спасибо тебе полковник. Теперь и помирать можно спокойно.

На умирающего или помирающего Острогин походил слабо. С Брехта ростом, а в плечах и пошире будет. И кость в отличие от полковника широкая. Руку в запястье двумя руками обхватывать надо. Его Иван Яковлевич — сразу видно в отца пошёл, Крупнокалиберный Браунинг или М-2 со станком один легко переносит, а это шестьдесят кило. Взвалит полутораметровую бандуру на плечо и идёт спокойно, веса не замечая.

— Скоро свижусь с ним, ну, надеюсь, передать что? — Брехт в лоб с просьбой обращаться не хотел, встретили довольно холодно.

— Свидишься? — Острогин поглядел Брехту в глаза, — А что передать, не сюда под ляха звать, ты лучше скажи, как он там живёт, женился или нельзя у вас в армии?

— Женился. Жена первая красавица. Кореянка. Мальчонка у них не так давно родился, около годика ему. Дом ему от части выделили. Семь на восемь метров с мансардой. Участок тридцать соток. Все переживает, что абрикосов нельзя там найти саженцев.

— Семь на восемь, в два этажа, да разве такой зимой протопишь, — ахнул один из братьев.

— Цыц Яшка, полковнику чего брехать, — свёл брови аксакал.

— У нас никто ничего не топит. Центральное отопление в посёлке. Вода горячая по трубам бежит. Зимой жарко даже в домах. Форточки люди открывают. И канализация проведена. Нужник прямо в доме. Унитаз стоит, сделал своё дело, нажал на кнопку, и смыла всё вода. Не надо задницу на дворе морозить.

— Сказки! — опять вылез неугомонный видно Яшка. Так-то мужик лет тридцати с бородой и, как бы, не самый здоровый из Острогиных. Брехта точно выше на полголовы.

— Цыц сказал. Так что внук-то у меня басурманин. Косоглазый? — наклонил голову на плечо Яков Яковлевич, потом на другое. Прикидывал, наверное, как к этому относиться.

— У меня тоже жена кореянка. Двое детей. Ну, чуть другие глаза и карие. Нормальные дети. Там у нас половина населения корейцы. У многих жёны такие. Никто на это не смотрит.

— И у тебя полковник, а лопучут на каком языке? — прибьёт сейчас Яшку батя, уже оглядывается, где ухват стоит.

— Лопочут на обоих языках, а ещё их учат китайскому и немецкому. У меня приёмный сын есть Ванька, так тот на шести языках нормально говорит. Способности у него. Знает ещё японский и английский.

— Да, ну, ты, на шести?! — хрясь, Яков младший подзатыльник всё же словил.

— Иван Яковлевич, мы вечерять собрались, с нами заодно сидайте, али торопитесь? — переключился на гостя старший Яков.

— С удовольствие составлю вам компанию, тем более разговор к вам есть.

— Понятно. Яшка, давай девок сгоноши, пусть ставят на стол, да и настоечки вишнёвой четверть из погребца достань. Что за разговор на сухую. Это не разговор. Правильно господин полковник?

— Товарищ …

— Тьфу, ты, зарапортовался. Товарищ полковник. Молодой.

— Бригадой командовал в Испании, — блин ещё пить не начали, а уже хвастаться приспичило, одёрнул себя Брехт.

Услышал старший.

— Бригадой, так это получается — генерала дадут вскорости?

— Нет в РККА генералов, буду комбригом.

— Та, нехай. Комбригом, так комбригом, Сидайте, товарищ генерал, ось в красном углу.

Событие тридцать четвёртое

Вчера, объезжая яму на дороге, заехал в другой город.

Поколесив по многим городам России, я пришёл к выводу, что наши дороги кроют матом, а не асфальтом.

— Родина. Еду я по родине. Пусть зовут уродиной, А она мне нравится, Хоть и не красавица…

Не Юрий Шевчук из «ДДТ» пел, горланил полковник Брехт. Сидел за рулём своего зелёного «Мерседеса» и орал на всю Житомирскую область. И в ноты явно не попадал, не «пивец».

— К сволочи доверчива, Ну, а к нам — тра-ля-ля-ля… — Всё, дальше не помнил. Там дальше махровая антисоветчина. Вообще, писать песни про политику не нужно было Шевчуку. Есть же у него песни, про осень, про дождь. Хорошие песни, нет, вечно их, этих интеллигентов, тянет правительство и страну охаять.

Перебрались через границу спокойно, даже не заметили, где Польша кончается и СССР начинается. Шутка. Как тут не заметишь?! Когда купаться в холодной, ноги сводящей, воде пришлось. Острогин согласился помочь переправиться через границу. Сначала целых десять секунд отнекивался, а потом снова врезал леща проговорившемуся Яшке и степенно кивнул, поможем, мол.

Яшка сказал, что брод через Вилию есть, там всего полметра глубины. Оказалось чуток больше. С метр, потому пришлось «Мерседес», на всякий случай разгрузить, всё же в багажнике картины и переносить их на руках. Ширина речки метров пятнадцать. Пока Иван Яковлевич шёл по пояс в ледяной воде, то всех Верещагиных с Райхами и Айвазовскими проклял. Ноги сводило болью. И не ноги тоже. Вышел, разделся и стал на глазах у, отвернувшейся, через минуту, и покрасневшей, Малгожаты, прыгать, как павиан, надеясь согреться. Потом догадался взять спирта из фляги, заправленной ещё при ремонте рентгеновского аппарата, и растереться. Полегчало, и вроде не простыл. Зато несло от него сейчас спиртом, словно неделю гулеванил. Любой гаишник остановит и потребует дохнуть.

Хорошо, что нет гаишников. Так-то есть. Не сильно давно создали это подразделение. (Госавтоинспекция НКВД создана 3 июля 1936 года, когда СНК СССР утвердил постановлением № 1182 «Положение о Государственной автомобильной инспекции Главного управления рабоче-крестьянской милиции НКВД СССР»).

Брехт даже видел их несколько раз в Хабаровске и Владивостоке. Выбрали им для петлиц и знаков различия интересные цвета. Петлицы салатного цвета, а шпалы и кубари разные — синего. Выглядит это необычно и немного опереточно, словно смотришь американский фильм про наших военных. Вечно переврут все цвета и знаки различия. И в титрах же написано, что консультант был. Там, в Америке, миллион выходцев из СССР, неужели нельзя подойти к любому и спросить, а как выглядят погоны майора, там, авиации, к примеру. Нет, такого нагородят, хоть плачь, хоть смейся. Вот такие зелёные петлицы обязательно вместо погон вставят в свой боевик.

Ехали уже второй день. В города старались не заезжать. Там, сто процентов, найдётся гаишник, а по сельским дорогам едет себе колонна из трёх машин и едет. Ну, прикопаться есть к чему. Иностранные номера сняли и теперь машины, вообще, без номеров. А тёмно-зелёный «Мерседес 500к» хоть с номерами, хоть без номеров, сразу в глаза бросается. Единственный в СССР. Штучная вещь, с тысячу всего изготовили работящие немецкие парни.

За первый день к обеду добрались по сельским дорогам до Бердичева. Карту вёрстку или автомобильных дорог в СССР не купишь. Гораздо позже появятся, а вёрстки будут под запретом до самой перестройки. Потому ехали по наитию. Нужно на восток. Компас есть, и где встаёт солнце видно. Ну, ещё время от времени Брехт из машины вылезал и прохожих расспрашивал. Форму польскую выкинули, как только границу проехали, и все иностранные документы тоже, оставили только интербригадовские испанские. Тоже так себе прикрытие. До первой проверки, любой милиционер остановит и в НКВД сдаст.