Комбат
Шрифт:
А полковник тем временем метался вдоль ампирного фасада старого дома, где располагалось кафе «Вернисаж». Подворотня была, но в ней уже давно оборудовали гараж. Как понял Василий, попасть во двор можно только с обратной стороны квартала. Двое его людей, грохоча подошвами тяжелых ботинок, мчались по безлюдному переулку. Двое других колотили кулаками в стеклянную дверь.
– Откройте, милиция!
Но, видимо, именно последнее добавление и заставило швейцара не очень-то торопиться. Он в это время как раз ужинал. Старый отставной полковник сидел с фаянсовой тарелкой на коленях, когда раздался стук и первые крики. Он не спеша промокнул губы салфеткой, спрятал тарелку на полку, поправил волосы, глядя в зеркало, и наконец, нахлобучив фуражку, выглянул из-за бархатной шторы.
– Скорее, твою мать! – надрывался Панфилов. – Случилось что?
– Дверь открой!
– Сейчас открою.
Отставной полковник, не торопясь, словно и здесь, в кафе, ему засчитывали службу, как в армии – по астрономическому времени – наконец-то повернул головку замка. Разбираться с недоумком-швейцаром у Василия времени не было. Он просто грубо оттолкнул его и, совсем забыв, что у него теперь с собой нет оружия, ворвался в зал кафе.
– Кухня где? – схватил он официанта за плечо.
У того с подноса посыпались стаканы с коктейлями. Но прежде, чем официант ответил, полковник и сам увидел дверь, прикрытую декоративным панно.
– Такой сильный, мощный, туда пошел?
Официант кивнул., Повар как раз успел перевернуть мясо на одной из сковородок, когда полковник со своими людьми ворвался в кухню.
– Где выход во двор?
– Вон там. Только осторожнее, ящики не переверните.
И тут полковника поджидал очередной сюрприз: комбат умудрился закрыть дверь снаружи.
– А второй выход есть?
– Не знаю.
Наконец, с третьего удара, запертым в кухне удалось сломать толстую влажную ветку, которую комбат запихнул в дверные пробои. Перед Василием лежал двор, пустынный, ни единого освещенного окна. В три стороны вели подворотни. Моросил дождь.
– По два в каждую подворотню! – негромко приказал он и по забывчивости сунул руку в несуществующий карман, чтобы взять пистолет, находившийся теперь в руках комбата.
Василий бежал, гулко топая под сводами подворотни, надеясь, что успеет. Ведь судя по всему, машины у комбата не было, а пешком он далеко не уйдет. Полковник выскочил на залитую светом фонарей и дождем улицу. Пусто, нигде никого. Он глубоко вздохнул и ему почудилось, что слышит свежий запах автомобильного выхлопа.
Сперва из-за одного угла, затем из-за другого показались машины. Уже по тому, как к нему подходили его люди, полковник понял, комбата он упустил. И не мудрено. Ведь все-таки в отличие от него самого Борис Иванович до последнего времени оставался верен своему призванию, служил в спецвойсках. И если уж он решил уйти от погони, то сделал это профессионально. А совсем недалеко, в полквартала, гудела машинами улица, их за какие-то минуты проносились сотни. И найти среди них нужную, неизвестно какую, только по одной примете – за рулем ее сидит крепко сложенный мужчина в кожанке – невозможно.
– Объедьте пару кварталов, попробуйте найти тех, кто мог видеть автомобиль, стоявший здесь минут десять – пятнадцать или спросите не видел ли кто, как такси подобрало спешившего пассажира.
Глава 21
Наташа недовольно приоткрыла глаза, когда Борис Рублев прыгнул на сиденье рядом с ней и стал материться.
– Причем здесь чья-то мать? – у девушки даже не было сил толком разозлиться.
– Мать, здесь и ни при чем.
Комбат, лишь только запустил двигатель, тут же рванул с места.
– Что-нибудь случилось?
– В общем-то ничего неожиданного. Страшнее того, что уже было, не произошло. Мне пришлось разочароваться в одном человеке.
– В друге?
– Почти что.
– Вы можете мне что-нибудь объяснить?
– Все равно не поймешь.
– Куда теперь едем?
– Только не к друзьям.
«Форд» пролетел на мигающий желтый сигнал светофора и влился в поток других машин, спешащих по широкой улице. Ехидно улыбнувшись, комбат на секунду обернулся и посмотрел в заднее стекло.
– Хрен вам, не получится!
Он переключил скорость, и только тогда Наташа заметила пистолет у него за поясом.
– Так вот почему вы спешили!
– А, это… – задумчиво произнес Рублев. – Это подарок одного человека, старого приятеля, которому почему-то вдруг расхотелось числиться в моих друзьях. Деньги перебрось на заднее сиденье, они здесь мешают.
Наташа послушно приняла полиэтиленовый пакет и, испытывая, как и всякий нормальный человек, уважение к большим деньгам, аккуратно устроила их на заднем сиденье. Наташа толком так и не поняла, что произошло. Но ей и не хотелось вникать в подробности. Выпутались – так выпутаются. В другой раз тоже повезет. С комбатом лучше не спорить, уж если он задумал, непременно все сделает.
Теперь она сама пыталась угадать, куда же несется их машина. Сперва девушка не могла найти никакой системы в петлянии их «форда» по Питеру. То они мчались с запада на восток, то сворачивали на юг, затем снова возвращались к западу.
– Знаю, – наконец-то расплылась она в улыбке.
– Что ты знаешь?
– Куда мы едем.
– Интересно… Потому что этого не знаю я сам.
– По-моему, мы приедем сейчас на Петрозаводскую, вновь к этим противным дверям, обитым красным дермантином. – Догадалась-таки.
Они въехали во двор и притормозили возле подъезда.
Окна квартиры Секеля все еще зияли противной черной пустотой. А в окнах его соседки горел желтый, очень трогательного оттенка свет. Сама хозяйка квартиры то и дело появлялась силуэтом за кухонным стеклом. Временами возникала и персидская кошка. Женщина открыла форточку, животное вскочило на нее и выставило на дождливую улицу любопытную мордочку.
– Хозяина ждет, – поняла ее поведение Наташа.
– Ерунда все это! Собаки – те могут ждать хозяина, а коты – полная мразь, – безапелляционно заявил комбат.