Комар
Шрифт:
А к нам сейчас, ещё и волки-подростки, заглядывать стали. Очень они удивлялись странному существу. Но меня не трогали. Видно чуяли запах своей матери. А она здесь альфа, как ни как. Все её слушались. Я её тоже, хоть и на подсознательном уровне, но хорошо понимал. Да и папаша мой новый, что целыми днями на охоте пропадал, тоже с большим уважением к ней относился.
Кое-как, но холод этот, я всё же терпел. Спасибо деду-волку и шубке медвежонка. С ней стало, совсем хорошо. Ещё я умудрился валеночки, со всё тех же пелёнок смастерить, да травой высушенной набить. И вот, когда морозы стали сильнее, а дни длиннее, случился в моей, в принципе не плохой по сравнению со сторожкой жизни, внезапный поворот…
***
Всё вокруг задрожало, заскрипело. И в нашу скромную обитель, ворвалось что-то очень огромное и чёрное. И одним мощным ударом пришибло, ставшего на мою защиту старого волка. Очень жаль беднягу. За последнее время я к нему неимоверно привязался… Остальные волки, — просто разбежались. Меня же, откинуло вместе с прибитым дедом в дальний угол пещеры. С трудом выбравшись из под исхудавшего старика, я оценил масштабы бедствия. Нашу пещеру заняла огромная медведица. Почему медведица? Да я чуть слюной не захлебнулся, до того от неё молоком пёрло! Подождав пока она не успокоиться и не уснёт. Я совершил свой дерзкий, бесцеремонный набег на такой желанный мною, источник пропитания. Устроившись рядом с двумя небольшими и почти голыми медвежатами, я разделил их трапезу. И снова шершавый язык, но на этот раз уже намного проворней и настойчивей, слизал с меня все остатки волчьей семьи…
Я старался лишний раз не испытывать судьбу. И вел себя в этой невероятно уютной шерстяной хижине, тише воды и ниже травы. Медведица, хоть и находилась в спячке, но в гневе к ней лучше не попадаться… В общем, жил я друзья мои, как у мишки за пазухой. Намертво присосавшись к вкуснейшему молочку. Пока ее мальцы подрастали, я тоже старался не отставать от стремительно набиравших вес, молочных братьев. И занимался единственным чем мог. Напрягая до предела все свои мышцы, я постепенно вгонял в них всё съеденное. Это не позволяло окончательно сойти с ума от страха и одиночества. Да и не известно ещё, как поведёт себя эта зверюга после спячки. Но одно я знал точно. Из леса нужно было выбираться. А я хоть и был в шкуре медведя, но ни острых когтей как у них, ни огромных клыков, не имел. Да и прожить здесь всю оставшеюся жизнь, я точно не собирался…
Периодически выбираясь с тёплых объятий новой мамаши, я и не заметил как зашагал на своих двоих. Пока ещё не очень уверенно, но уже и не ползал на четвереньках как раньше. Что несомненный, плюс! Словами не передать, как я обрадовался…
Очередная вылазка. Отжимаюсь на пальцах от каменного пола. Прыгаю через замерзшего до окоченения деда. А на улице-то, солнышко! И я решился спуститься с уступа этой каменной глыбы. Поскользнувшись на оставшейся от растаявшего снега слизи, я тут же скатился в мокрую проталину. А на улице-то, явно плюс! И солнце, неплохо так, припекало. А кое-где, даже были видны целые островки серой, пожухлой травы. И тут, я увидел его! Огромный мишка, находившийся в ста метрах от меня, стал на задние лапы и принюхался, противно зарычал. Мол, постой малыш, никуда не уходи, а то я тут после спячки этой гадкой, одуреть, какой голодный! Попасть в утреннее меню косолапого зверюги, у меня никакого желания не было. И я что есть сил, полез обратно в берлогу. Обернувшись на мишку, я обомлел и ещё сильнее заработал короткими ручонками. Это рычащее создание, со всех своих быстрых лап, летело в мою сторону! И когда мне оставался всего один камень, чтобы наконец взобраться обратно в пещеру, я услышал буквально над ухом, такой страшных рык, что кровь тут же застыла в моих жилах…
В который раз попрощавшись с жизнью, я снова обомлел, увидав прямо над моей головой, летящую в диком, яростном прыжке, уже проснувшуюся медведицу. Наконец-то вскарабкавшись обратно, я вместе с плотно прижавшимися друг к другу, уже довольно мохнатыми медвежатами, наблюдал за жестокой схваткой двух огромных туш. Победила материнская любовь. В принципе, я даже и не сомневался. Хоть и держал кулачки за то, чтобы они сожрали друг друга. Но чего уж теперь, будь что будет…
Убедившись что нарушитель спокойствия убрался восвояси, медведица вернулась в берлогу и легким, но увесистым шлепком когтистой, окровавленной лапы, с недовольным ворчанием отправила меня к моим молочным братьям. И тут же принялась поедать, разрывая в клочья, моего любимого деда-волка. Я на это смотреть, никак не мог. И пока моя новая мать, довольно пожирала останки старика, я забившись в дальний уголок, тихо заплакал. Вспоминая такие добрые и счастливые деньки в волчьей стаи…
***
Пол года пролетело как один день. Угадайте, где я сейчас? Не знаете?
На верхушке, чтоб его, высоченного дерева! Собираю вместе с подросшими медвежатами, шишки и орехи для строгой мамаши, и двух, не менее требовательных братьев-двухлеток. Не переживайте. Это поначалу было страшно. А сейчас, под грозные рыки наших пестунов, явно занимавшихся ни чем иным как дедовщиной, потому как весь принесённый нами урожай они тут же сжирали, не так уж и страшно. Хотя поджилки иногда, всё же трясутся. Особенно когда сильный ветер.
Лазаю я по этим проклятым деревьям, уже получше моих братьев-медвежат. Но каждодневные занятия акробатикой, утомляют неимоверно. И взобравшись за очередной порцией медвежьего десерта, я всё же не выдержал и заорал на весь простирающийся до горизонта лес.
— Батя! Гад ты этакий! Ты где-е-е!
— …д-е-е! — Раздалось эхом, на верхушке высокого, раскачиваемого порывами ветра, дереве. — Ну, это мог и не говорить. Это я и так знал…
***
Сегодня у нас с медвежатами рыбалка. Мамаша медведица, встав видимо не с той лапы, погнала нас всех к реке и тут же сбросила в глубокий омут. А затем и сама нырнула. Я камнем пошёл на дно. Одно радует. Плавать я умел в прошлой жизни, очень даже неплохо. Причём, это я ещё и поскромничал. А то бы на этом, моя судьба оборвалась. А так, набрав побольше воздуха в грудь, я смотрел со дна реки, как мои братцы с перепугу усиленно гребут к берегу, а ошарашенная потерей сына мамаша, ищет глазами под водой, своего третьего медвежонка. А третий, только и рад что понырять. Кстати, рыбы здесь действительно, видимо-невидимо! Но не руками же её голыми ловить. Рядом со мной проносится озабоченная морда медведицы. Я невероятным кульбитом ухожу от её заботливых зубов, пытающихся вытащить меня на берег, и тут же плыву к нему сам. Убедившись что все на берегу. И первый урок усвоен. Зверь ныряет, пытаясь схватить юркую, распуганную мной рыбёшку. Но не тут-то было. В общем, несмотря на все усилия огромного зверя, сегодня мы остались без рыбы. И нас с братьями, снова гонят за орехами…
А там, такой ветер поднялся! И без орехов этих, удержатся бы. Но нельзя без орехов. Братишки, на самый вершок лезть не рискнули. Приходится мене за всех отдуваться. Потому как, провинился я сегодня с этим нырянием. Так что карабкаюсь вверх. А вот и они, орехи! Но как ты до них дотянешься?! Ручонки-то, совсем маленькие. И дует так, что жуть! Но страшный рык голодного зверя, всё же заставляет мня забыть о безопасности, и еле держась только одной рукой, второй пытаюсь дотянуться к этим проклятым орехам! И тут меня словно одуванчик, всё-же сдувает сильным порывом ветра. А с низу проносится над лесом, рёв испуганной мамаши…
— А раньше, ты о чём думала?! — ору я ей в ответ, планируя с двадцати метровой высоты, обречённо глядя как она пытается меня поймать в свои когтистые лапы. И вот, уже буквально в метре от этих двух мохнатых вил, проткнувших бы бедное дитя словно сено, я закрываю глаза…
— Ну, хоть на рыбалку сходил… — успокаиваю я себя, бесспорным фактом.
Но на моё удивление, больше не падаю. А по какой-то непонятной мне причине, наоборот, подымаюсь вверх! Да у меня, вы не поверите, — крылья выросли!..
Глава 3
Верхушки высоченных, ставших уже родными деревьев, тёмно-зелёным ковром проносились под моими босыми ногами. Каждое из них я не раз излазил вдоль и поперёк в поисках лесных лакомств. Но вот лес внезапно закончился, и я с замиранием сердца смотрел на открывшийся мне великолепный пейзаж. Переливающаяся тысячами блестящих, солнечных зайчиков, внизу проплывала знакомая мне по недавнему купанию река. А за извилистой, живой лентой в перемешку с топким болотом, снова замаячили высоченные деревья.