Чтение онлайн

Но Фитчет не замечал их, он никогда не обращал внимания на прохожих. Всюду одни и те же, от Камден-стрит до Копенгагена, они были только неодушевленными декорациями. На то они и «прохожие», чтобы проходить мимо, ни во что не вмешиваясь.

Он уже повернулся, собираясь заняться Портером, лежащим на тротуаре, когда шестое чувство в который раз подсказало ему, что сзади кто-то приближается. Он оглянулся — приближающийся человек поднял руки с насмешливым жестом: «сдаюсь». Фитчет поднял руку и угрожающе выставил на него палец, словно в руке у него был пистолет.

— Не знаю, кто ты такой, но лучше держись от меня подальше или с тобой будет то же самое.

Он стоял, буравя глазами человека напротив, выжидая, пока тот подойдет ближе. И как только он убедился, что посыл достиг своей цели, что тот понял, сделал шаг назад и, схватив Портера за воротник, стал его отволакивать.

— Не хочешь идти сам — поползешь. Через несколько секунд они исчезли в свете неоновых ламп бара.

Фабио подбежал и остановился над Вильямсом. Тот заворочался, встряхнул головой и со стоном схватился за лицо:

— Блин, кто это так меня?

— Встать можешь? — засуетился вокруг него Фабио. — Надо уходить отсюда.

Вильямс с трудом поднялся на ноги, и они, шатаясь как пьяные, двинулись к машине. На полпути к ней их встретил Джарвис, без слов подхватив детектива-констебля и чуть приподнимая, чтобы ускорить движение. Как только они оказались в «фиате», Джарвис сердито повернулся к Фабио, но не успел он и рта раскрыть, как итальянец опередил его:

— Вы не должны были делать этого. Пол, это глупо и неосмотрительно! — вопил он. — Вы поставили всю мою операцию под угрозу срыва.

Джарвис сверкнул на него глазами:

— «Вашу операцию»?

Итальянец посмотрел на него с ответным недоумением, вздернув бровь:

— Здесь Рим, Пол, и вы не имеете здесь никакого права…

Джарвис едва не взорвался:

— Слушайте, вы, представитель власти и защитник закона — в этом баре мой человек, и его жизнь в опасности. Что вы, как власть, сделали, чтобы спасти его? Мне плевать на то, что вы здесь говорите, и сейчас мы будем его оттуда вытаскивать.

Фабио кивнул на заднее сиденье:

— Кто? Вы и этот полисмен, которого только что жестоко избили? И каким образом вы собираетесь сделать это, Пол? Вы не из воздушно-десантных войск ли, часом?

Джарвис на миг опустил глаза и сделал глубокий вдох, чтобы хоть отчасти успокоиться и привести себя в чувство. Конечно, он был прав, всей этой демагогией Портеру сейчас не поможешь.

— Слушайте, Фабио, — заговорил он с коллегой на международном языке дипломатии, в первый раз называя его по имени, что не ускользнуло ни от внимания Вильямса, ни итальянца. — Это мой человек, и я отвечаю за него. И если мы не предпримем мер к его спасению прямо сейчас, никто не может поручиться за то, что с ним произойдет в самое ближайшее время.

Фабио смотрел на него несколько секунд не сводя взгляда и наконец кивнул:

— О'кей. Но нам нельзя здесь оставаться. Он стал заводить машину.

— Я вызову подкрепление, но придется подождать и пока убрать машину с глаз подальше.

Джарвис заметил, как только что рядом проехали две патрульные машины и скрылись в транспортном потоке, мигая маячками и подвывая сиренами на полуосвещенных улицах.

Фабио тронул машину от обочины, направляясь за ними следом.

— Кажется, несколько следующих часов ничего хорошего не предвещают.

Джарвис оглянулся на исчезающие позади огни бара:

— Да, но кому будет хуже всего?

Вторник, 26 октября, 20.45

Портер почувствовал, как за ним захлопнулась дверь, и понял, что Фитчет только что отрезал ему последний путь к отступлению. Теперь, что бы ни случилось, что бы ни ждало его впереди, он совершенно один, и помощи ждать неоткуда — его судьба в собственных его руках. Наконец он собрался с силами, чтобы освободиться от хватки Фитчета, дохромал до стола и сел. Судя по тому, как болела и опухала нога, дела его шли все хуже, и, взглянув на нее, он только выругался и закурил сигарету. Никотин помог слегка успокоить нервы, и он поднял голову, впервые осматриваясь, изучая окружающую обстановку. Панели из темного дерева с медными кронштейнами и желтыми бра. Классический итальянский стиль, но то, что обычно казалось праздничным, теперь выглядело мрачно, как фешенебельный гроб, отлакированный и украшенный фурнитурой: медными ручками, ножками, кольцами и прочим.

А теперь еще здесь были англичане. Точнее, сорок английских подонков под предводительством своего Али-Бабы — Билли Эванса. Они шумели, требуя выпивки у малочисленных официантов в фартуках, озабоченно крутившихся у столиков. Заведение заполнилось криками и матерщиной. Вот почему за границей так ненавидят англичан, подумал он. Мы разрушаем все, к чему ни приблизимся. Он оглянулся на дверь. Фитчет по-прежнему был там, не спуская с него глаз. Он караулил Портера, чтобы тот не сбежал. Хотя и так ясно, что с такой ногой ему далеко не уйти.

— Ты в порядке, Терри? Повернувшись, он увидел перед собой Хоки-Ястребка, нависшего над ним с двумя банками пива — по одной в каждой руке — и только что прикуренной сигаретой в зубах. Одну банку он протянул ему, и Портер принял ее, отрывисто кивнув. На секунду он задумался, не посвятить ли этого, вроде бы с симпатией относящегося к нему человека в курс дела. Что, если Хоки узнает, что перед ним полицейский? Как человек из всех здесь, быть может, самый трезвомыслящий, он может прийти ему на помощь. Однако Портер тут же отверг эту идею. Он все еще лелеял надежду, что все разрешится само собой — так зачем лезть на рожон, ведь это просто самоубийство! Ведь если что-то будет знать Хоки, об этом немедленно узнает и Эванс. А тогда ни ему, ни Фитчету несдобровать.

— Да, если забыть про то, что ходить я уже не могу, все остальное чудесно.

Хоки с ухмылкой глянул на него и затем посмотрел в сторону Фитчета:

— Что он там застыл? Такой вид, будто ему кочергу в зад воткнули. Часовой, на хрен…

Портер пожал плечами:

— ПМ.

— Что такое ПМ?

— Предматчевый Мандраж.

Оба рассмеялись, и Портер чуть расслабился, почувствовав, что боль отпускает.

— Сейчас приду, — пообещал Хоки, и Портер увидел, как он исчезает в толпе, после чего вернулся к своей сигарете и разбитому колену. Затем снова оглянулся украдкой на Фитчета и только тут вспомнил про беднягу Фила Вильямса, оставшегося там, за дверью, на тротуаре. Ничего, Фитчет за все заплатит. Впрочем, там, за дверью, не один Вильямс. И если Джарвис пытался его вызволить, то, значит, это не последняя попытка. Скорее всего, сейчас они разрабатывают план его спасения. Хлебнув пива из банки, он слегка расслабился. Все это, в конце концов, дело времени.