Чтение онлайн

Некоторое время оба не произносили ни слова – каждый изучал другого в молчании, рожденном взаимным уважением. Карие и живые глаза мистера Бенати подолгу ни на чем не останавливались и ни на что не смотрели без цели. Комната же походила на низкопробный будуар с кушеткой и розовой раковиной в углу.

– Так как идут дела, Тоби? – спросил Смайли.

Тоби Эстерхейзи ответил на этот вопрос особой улыбкой и особым поворотом маленькой руки.

– Нам повезло, Джордж. Мы хорошо открылись, и у нас выдалось фантастическое лето. А осень, Джордж, – снова тот же жест, – осенью, я бы сказал, дела пошли медленнее. Собственно, приходится жить взлетом. Кофе, Джордж? Моя девочка приготовит.

– Владимир умер, – выдавил Смайли после еще одной долгой паузы. – Застрелен насмерть на Хэмпстедской пустоши.

– Очень скверно. Тот старик, да? Очень скверно.

– Оливер Лейкон попросил меня собрать куски воедино. Поскольку вы были почтальоном группы, я подумал, что мне следует перекинуться с вами словечком.

– Безусловно, – любезно согласился Тоби.

– Вы, значит, знали? Об его смерти?

– Прочел в газетах.

Смайли обвел глазами комнату. Газет он нигде не заметил.

– Есть предположения насчет того, кто это сделал? – спросил Смайли.

– В его-то возрасте, Джордж? После, я бы сказал, жизни, полной разочарований? Ни семьи, ни перспектив, с Группой все кончено… я полагаю, он сам наложил на себя руки. Естественно.

Смайли осторожно присел на кушетку и под внимательным взглядом Тоби взял со столика бронзовую статуэтку.

– Не следовало ли ее пронумеровать, если это Дега, Тоби? – заинтересовался Смайли.

– Дега – это весьма расплывчато, Джордж. Надо знать точно, с чем имеешь дело.

– Но эта вещица настоящая? – настаивал Смайли с видом человека, который действительно хочет это знать.

– Абсолютно.

– Вы не продадите ее мне?

– Что это вдруг?

– Из академического интереса. Она продается? Или мое предложение ее купить не заслуживает внимания?

Тоби, несколько смутившись, передернул плечами.

– Послушайте, Джордж, речь ведь идет о тысячах, вы меня понимаете? О годовой пенсии или о чем-то в этом роде.

– Когда, собственно, вы в последний раз имели дело с Владиной сетью, Тоби? – Смайли возвратил танцовщицу на стол.

Тоби не спеша переварил этот вопрос.

– Сетью? – наконец недоверчиво повторил он. – Я правильно расслышал, Джордж, – сетью? – Смех играл обычно весьма маленькую роль в репертуаре Тоби, но сейчас он издал легкий взрыв напряженного смеха. – Вы называете эту идиотскую Группу сетью? Двадцать рехнувшихся прибалтов, ничего не умеющих удержать про себя, как дырявое сито, и они уже образуют сеть?

– Ну, должны же мы как-то их называть, – ровным тоном возразил Смайли.

– Как-то – безусловно. Но уж не сетью, о'кей?

– Так каков же ответ?

– Каков ответ?

– Когда вы в последний раз имели дело с Группой?

– Вечность назад. До того, как меня выставили. Вечность назад.

– То есть сколько же лет?

– Не знаю.

– Три года?

– Возможно.

– Два?

– Пытаетесь прижать меня, Джордж?

– Наверное, пытаюсь. Да.

Тоби кивнул с самым серьезным видом, словно все время так и думал.

– А вы не забыли, Джордж, как нам приходилось крутиться, будучи в осведомителях? Как мы перерабатывали? Как я со своими ребятами выполнял роль почтальонов для половины сетей Цирка? Помните? За одну неделю сколько встреч, сколько выемок из тайников. Двадцать, тридцать? А однажды в разгар сезона – сорок? Отправляйтесь в канцелярию, Джордж. Если за вами стоит Лейкон, отправляйтесь в канцелярию, возьмите досье, проверьте листы встреч. Тогда вы в точности все узнаете. Нечего приходить сюда и пытаться меня подловить – вы понимаете, о чем я? Дега, Владимир – мне такие вопросы не нравятся. Друг, бывший начальник, в моем собственном доме… меня это выбивает из колеи, о'кей?

Его речь оказалась более длинной, чем оба они, видимо, ожидали, и Тоби умолк, словно рассчитывая, что Смайли объяснит его велеречивость. Затем он шагнул к Смайли и умоляюще вывернул перед ним ладони.

– Джордж, – с укоризной произнес он. – Джордж, меня зовут Бенати, о'кей?

А Джордж, казалось, погрузился в уныние. Он мрачно уставился на кипы замусоленных каталогов по искусству, громоздившиеся на ковре.

– Я не Гектор и уж решительно не Эстерхейзи, – стоял на своем Тоби. – У меня есть алиби на каждый день в году, я бегаю от управляющего моего банка. Вы думаете, мне нужны неприятности? Со стороны эмигрантов, да и полиции? Это что – допрос, Джордж?

– Вы же знаете меня, Тоби.

– Безусловно. Я знаю вас, Джордж. Вам нужны спички, чтобы поджечь мне пятки?

Смайли по-прежнему не отрывал взгляда от каталогов.

– Владимир до того, как умереть – за несколько часов до того, – позвонил в Цирк, – пояснил Смайли. – Он сказал, что хочет передать нам информацию.

– Но ведь Владимир же был старик, Джордж! – настаивал Тоби, возражая, по крайней мере для слуха Смайли, немного уж слишком. – Послушайте, таких, как он, уйма. Солидное прошлое, слишком долго находились на содержании, состарились, голова стала плохо работать, начали писать идиотские мемуары, и померещились всюду международные заговоры – вы понимаете, о чем я?

А Смайли, подперев круглую голову кулаками, все смотрел и смотрел на каталоги.

– Почему, собственно, вы все это объясняете мне, Тоби? – с порицанием спросил он. – Я что-то не пойму, куда вы гнете.

– Что значит – почему я это говорю? Старые перебежчики, старые шпионы – все они становятся немного чокнутыми. Они слышат голоса, разговаривают с птахами. Это нормально.

– А Владимир слышал голоса?

– Откуда мне знать?

– Об этом-то я вас и спрашивал, Тоби, – рассудительно обронил Смайли, обращаясь к каталогам. – Я сказал вам, что Владимир заявил, будто у него есть для нас информация, а вы мне говорите, что он чокнутый. Интересно, откуда вы это знаете. Насчет того, что Владимир стал чокнутым. Интересно, как давно вы получили информацию о состоянии его ума. И почему вы с таким презрением отметаете то, что он собирался нам сказать. Вот и все.