Кома
Шрифт:
– Плевать, новых найдем! – победоносно провозгласила я, и мы обе отправились к барной стойке. – Мартини всем! – щедрой рукой провела по воздуху, попав подруге в глаз. – Ой, извини…
Надюха икнула и потребовала текилы за причиненный ущерб. Опять же незаметно для нас, ее текила перемешалась с моим очередным мартини, и все последующее время мы пили какую-то адскую смесь. Из одного почему-то бокала…
Короче, когда я совсем потеряла лицо, то неожиданно захотела в дамскую комнату и, поднимаясь, зацепилась ногами за тонкую ножку стула, грохнулась на пол и стукнулась головой, что слегка мне вправило мозги, потому что, когда Надюха начала хохотать над моим неудачным падением, я, не обращая на нее внимания, перегнулась через стойку, схватила бармена и начала, потряхивая руками воротник его одежды, вопрошать:
– Время скока… вре-мя ско-ка?!
– Отпусти немедленно! – вознегодовал молодой человек, которому и так сегодня от меня досталось, но с пьяной женщиной спорить – себе дороже, потому ему пришлось посмотреть на часы и ответить: – Полпервого!
– Что?! Как это полпервого? Ты что, спятил? А где двенадцать?!
– Да что вы себе позволяете?! – возмутился парень. – Щас охрану позову!
– Верни мне двенадцать! – орала я, как рожающая сирена, а Надюха подзуживала, скандируя:
– Ударь его! Ударь его!
Тут охранник (тот самый, подмигивающий) все-таки услышал жалобные вопли незаслуженно обиженного коллеги и пришел на помощь. Грубо отпихнув меня от бармена, сказал:
– Выметайтесь!
Я начала отряхиваться, будто его лапищи могли оставить на моем платье грязные следы, а подружка крикнула ему в сердцах:
– Ну и ладно! Все равно твой клуб – дерьмо!
– Это не мой клуб! Выкатывайтесь, иначе помогу!
– Пошли, – огорченно (опять пропустила переход!) сказала я, взяла ее за руку, но тут что-то закрутилось в моей голове – или во Вселенной? – и я куда-то провалилась.
Помню, что меня несли. Точнее, я чувствовала чьи-то сильные, грубые руки. Пришла в себя уже на улице. Подруга поливала мое лицо минералкой из бутылки. Когда я открыла глаза, увидела, что лежу на грязной дороге.
Надя начала смеяться.
– Ну ты ваще, подруга! Так быстро отрубиться от какого-то мартини! Теряешь форму!
Я протерла лицо и поморгала.
– Мы его вообще-то мешали с текилой.
– Ой, подумаешь! Сколько я всего в жизни перемешала – тебе и не снилось! И ничего, жива!
– Ну ладно. Помоги подняться, – я протянула руку, и мне помогли встать. Голова все еще кружилась, но уже не так сильно.
Мы потихоньку тронулись вперед по дороге (благо не было машин), я опиралась на подругу, обхватив ее рукой за плечи, она же держала мою руку своей. Вот так мы и шли.
Вдруг меня осенило. А если переход все-таки не произошел?! Ну не могла же я совершенно ничего не почувствовать!
– Надя, какое сегодня число?
– С утра было воскресенье…
– Надя, воскресенье – это день недели. А число какое?
– Двадцать третье. Что за дурацкие вопросы на ночь глядя?
– Это было с утра. А сейчас уже не утро. Посмотри на телефоне.
– Господи, да что ты пристала! – Надька раздраженно скинула мою руку с себя и полезла в сумочку. – Двадцать четвертое, понедельник. Довольна?
– Очень. Надя, а теперь скажи мне, где я работаю?
– Боже мой, Ксюша, ты что, совсем уже ку-ку?! Напилась до чертиков и все забыла. Следующим вопросом будет, где ты живешь и как тебя зовут?
– Нет, это я знаю, – покачала я головой.
– Здорово! Класс!
– Не ерничай. Так где я работаю?
– Толчки ты продаешь!
– Ага! Нет, я уже давно не продаю. Я замдиректора!
– Сколько ты вкалываешь, я удивляюсь, почему ты еще сама не директор… Горе ты мое. Пошли в пивную, здесь за углом. Оттуда точно не выгонят. Помню, чего только не творила на прошлой неделе. И все как с гуся вода.
– Там что, охраны нет?
– Охрана есть, но хулиганит еще побольше, чем посетители.
– Понятно… Ты уверена, что нам стоит туда идти? – Мысль о хулиганящей охране остудила мой пыл.
– Ксюха, ты меня пугаешь. Раньше мы могли несколько ночей подряд тусить. И пить, сколько влезет. А сегодня ты сломалась после двух часов!
– Ладно, идем в пивную.
В пивной сперва было скучно. Пяток алкашей распивали за столиком, еще парочка мирно валялась себе под другим. Музыка звучала тихо. Слишком тихо для двух пьяных девиц. Мы попросили включить караоке.
Через пару часов были спеты все песни, убиты все бездомные кошки в округе, которые это услышали и умерли от разрыва барабанных перепонок, было выпито несколько литров пива на человека, а потом Надька начала исполнять свой коронный номер – стриптиз на столе, но так как оценить, кроме меня и еще двух бомжеватого вида мужиков, оставшихся к тому времени в заведении, было некому, быстро остыла и слезла. С чувством выполненного долга мы ушли.
– Вот это я понимаю – погуляли! – с восторгом пополам с детской радостью гордо сообщила спутница. Потом со слезами на глазах заявила: – Нам надо чаще встречаться! – и кинулась мне на шею. – Обещай, что это не последний раз!
– Обещаю! – сказала я поспешно, чтобы отделаться от ревущей подружки, по всей видимости, впавшей в маразм. – Только мне что-то не нравится раскалывающаяся голова и прогулка на гигантских шпильках по городу!
– Вот, вкуси все прелести одинокой жизни. Раньше тебя Игорь забирал из любого кабака и в любое время суток и отвозил домой.
Я резко затормозила и схватила ее за локоть.
– Надя, ответь мне на вопрос!
– Ну началось… Тебя зовут Ксения…
– Не перебивай!
– Хорошо, – без энтузиазма отозвалась спутница, – что там за вопрос?
Я вдохнула побольше воздуха в грудь и выдержала паузу. Крепко взяла ее за запястье и заставила посмотреть мне в глаза.
– Надя, ответь, что с Игорем?
Подруга весьма удивилась моему вопросу.
– Ксюш, ты что, правда больная? – спросила с беспокойством. – Ты мне жутко не нравишься сегодня.