Чтение онлайн

— Мне известных — нет. Тем более, её уже не раз перед дуэлями проверяли именно на магию.

— Это есть очень хорошо! Я хотейт сказать вас, что я знайт первый дуэлянт. Он есть очень хороший фехтовальщик. Призёр…

— Фридрих, да мне без разницы, — успокаивающе перебил я его. — Я же тоже не вчера родился. — Улыбнулся. И даже зубы синим не сверкнули.

Смотрю — а ихний секундант что-то остальным бормочет. Не иначе, натурально, переводит остальным. И не я один это заметил, потому как когда строгий полицейский подошёл к нам и сурово вопросил, можем ли мы начинать, Серго успел ответить вперёд всех, что по русским правилам дуэлянт должен на всякий случай сделать распоряжение об имуществе. Витгенштейн удивился, но перевёл. И тот секундант дойчам тоже забормотал.

Дойчи даже оживились. Видать, решили, что я помирать собрался. А полисмен понимающе поднял брови и сделал приглашающий жест: можете начинать.

— Илья Алексеич, — начал с надрывом в голосе Серго (и куда только акцент подевался?), — ежли тебя эти злобные германцы порешат, кому доверишь «Пулю» домой вести?

— Фридриху Вильгельмовичу доверю. Он в вашей беспутой компании самый ответственный, — усмехнулся я. Дуэлянтов аж перекосило, а Серго продолжил ломать комедию:

— А часы? Часы с кукушкой редкой полосатой породы кому оставишь?

Полицейский стоял с торжественным лицом, а дуэлянты, похоже, начали подозревать, что над ними глумятся.

— Тебе оставлю, дорогой! Повернёшь их лицом к стене и получишь часы с дятлом! А свистульку в виде кукиша передайте тому из дойчей, кто меня побить сумеет.

Фридрих неожиданно заржал, впервые самостоятельно поняв шутку на русском языке. Даже без перевода! Это у него, верно, от ажитации. На фоне остальных наших, изо всех сил изображающих постные лица, смотрелось зверски.

— Ладно, братцы, с Богом! — сказал я и вошёл за дуэльную черту, направляясь к означенному немецким кодексом исходному месту.

Первый противник оказался здоровенным детиной, надо сказать. И тяжелый прусский офицерский палаш в его руке смотрелся маленьким ножиком. Ну так и я не малыш. И в плечах, и в росте. И если он хотел меня испугать статями, то кто ж ему доктор? Ему бы с Федей-сьешь-медведя помериться. Сразу бы всё понял.

Гос-споди, да что же мне в голову-то лезет.

Распорядитель уронил платок, долженствующий дать нам начало к поединку, и я пошёл на дойча, раскручивая кисть, разминая её…

Вот убейте меня, не могу внятно описать сам поединок. Ежели со стороны смотреть — всё же понятно, вот один нанёс удар в руку, второй принял парад и в свою очередь атаковал корпус… А изнутри поединка — только несколько стёртых картинок.

Вот он резким ударом сбивает мне клинок, видимо в расчете повредить кисть, а я, крутанув саблю, чуть цепляю его в локоть. Несильно, так — царапина. Да его это и не останавливает. Дойч пёр паровозом и «крестил» меня палашом, щедро вкладывая в удары силу. А я только успевал чуть подправлять его удары, не давая ему попасть по мне или со всей его дури — по клинку сабли. Спасибо бате и полковнику Харитонову за науку! Против немецкой школы работы тяжёлым палашом — только так.

По итогу дойч увлёкся. Излишне. Пока он теснил меня, а я отступал по кругу, он, кажись, окончательно уверился в том, что он давит, а я гнусь — и забыл, что в такую игру играют вдвоём. На очередном богатырском замахе я не стал отступать, а наоборот — шагнул к нему вплотную и треснул его гардой прямо в зубы. Аж хрустнуло. Я перехватил левой руку с палашом и насадил дойча колющим в живот.

— Майн Готт! — прохрипел дойч, а я выдернул саблю и с оттягом рубанул его по плечу.

Красиво получилось. На землю мой первый противник падал двумя кусками. Тушка и отдельно плечо с рукой.

Я повернулся к оставшимся дуэлянтам и стряхнул капли крови с клинка:

— Вы хотели победить медведя в Берлине? Серьёзно? Да тут же сам город против вас! Или вам растолковать, как переводится название вашей столицы?! — глянул на распорядителя: — Виктория?! Или башку ему отрубить?

Что меня поразило, немцы продолжали действовать чётко по протоколу. Полицейский обернулся к распорядителю, потребовал подтвердить поражение упавшего участника, и только когда тот подтвердил, одна из медичек, ожидающих на краю площадки, кинула заклинание, останавливающее кровь. И — внимание! — только после подписания документа о моей первой победе обе дамы-целительницы рысью бросились к побеждённому и начали что-то вокруг него хлопотать.

Старшая подошла к полисмену и бесстрастно отрапортовала:

— Вероятность сохранения жизни около двадцати пяти процентов. Очень большая кровопотеря. Прошу разрешения воспользоваться каретой, — это всё мне от нечего делать Петя переводил, пока я подошёл к краю, где стояли наши.

— Эк у них всё муторно устроено! Пока бумажки не будет, шагу ступить нельзя, — оценил немецкий орднунг я. — Фридрих, дорогой, а давай в целях экономии времени следующих сразу двоих приглашай, а?

Поймал встревоженный взгляд Сокола. Подмигнул. Н-е-е, не думай, князюшко, это не головокружение от успехов! Они щас выйдут, а на песке лужа кровавая от их друга осталась. Тело-то уберут, а кровь впитаться не успеет. Каково им будет? Осторожничать будут. А нам того и надо. Ещё деда, когда меня мальцом гонял, такое наставление давал: «Ежели с двумя схватиться довелось, помни про правило шашек. Выстави противников в линию, чтоб один другому мешался. И тогда, ежели оне не спаяны, не умеют сообща двигаться, будет тебе не два, а один противник. А там и карты в руки!»

Мои следующие дуэлянты совместно биться не умели. И когда я срубил одному кисть, второй рванулся вперёд, и рубануть его в бедро оказалось вообще лёгким делом. И вот стою я над двумя стонущими телами… Вроде как до смерти собирались, а чего-то рука не поднимается.

— Заберите! И это, Фридрих, давай следующих всех втроечка, а то я упарился уже.

Принц залязгал на своём, обращаясь к дуэлянтам.

И внезапно один из секундантов шагнул прямо на песок арены и на чистейшем русском — значит, точно знаете и умеете, падлы! — обратился ко мне.

— Ваша светлость, оставшиеся дуэлянты желают принести Вам нижайшие извинения. Удовлетворитесь ли Вы этим?

И вот эти «Вы» у него звучали прям с выделенной большой буквы. Сильно испугались, видимо. Я нашёл взглядом Сокола. Тот посмотрел на Петра и коротко кивнул мне. Высокий политик, мать его.

— Извинения оформите сейчас же письменно. И холодное оружие, с которым пришли, отдайте моим секундантам. За сим — свободны!

Интересно что из этой дуэли Иван с Петром вытащат? По-любому, какие-то преференции вылезут. Хоть бы за то, что я пятерых по доброй воле не убил… Или шестерых? Первому неизвестно ещё как попрёт.