Чтение онлайн

И они пошли. А мы, естественным образом, потащились за ними — что делать, действительно, пока ожидаем? Вот тут он ко мне и подошёл.

ЦЕНА ОСТОРОЖНОСТИ

Это был невысокий, сухощавый и немолодой человек, осанкой и выражением лица напоминающий старинные дворянские портреты. Деликатно покашляв, он поинтересовался:

— Прошу прощения, его светлость герцог Топплерский, Илья Алексеевич?

Агрессивных намерений не имеет, – сообщил Зверь. — Осторожничает и очень опасается, что мы не станем с ним разговаривать.

— Именно так, — кивнул я, подавая остальным знак, что задержусь поговорить. — С кем имею честь?..

— Я представляю здесь род Смитов из Лидса. Джонатан Смит, к вашим услугам.

— Не могу сказать, что страшно рад знакомству.

Он тонко улыбнулся:

— Я понимаю, что моим младшим родственникам удалось изрядно испортить… первое впечатление.

— Причём трижды!

— Да-да! — скорбно покачал головой он. — Мы упустили вопрос тактичности в воспитании нашей молодёжи и вынуждены за это расплачиваться. В моей компетенции, ваша светлость, уверить вас, что мы непременно постараемся искоренить этот досадный недостаток.

Я смотрел на него выжидающе.

Нервничает.

Да я и так вижу. Лоб вон испариной покрылся, а вытереть стесняется.

— Также я прошу вас, — продолжил дядечка, стараясь держать ровный тон, — принять глубочайшие уверения лояльности от нашего рода. Ваши условия выполнены в полном объёме и запрошенные машины уже доставлены в Российскую империю. И я… я надеюсь получить от вас подтверждения, что вы не питаете в отношении нашего рода враждебных намерений.

Он встал ещё прямее, чем ранее и вперил в меня свой взгляд.

— До тех пор, пока вы не замысливаете дурного против меня или близких мне людей, можете спать спокойно. В противном случае за вами придут они, — я слегка повёл рукой, и справа от меня едва заметно проявилась полупрозрачная Айко в своём боевом обличье. Появилась и тут же исчезла.

Джонатан Смит всё-таки вытащил из кармана белоснежный платок с монограммой и промокнул взмокший лоб.

— Благодарю вас, ваша светлость.

— Не смею более вас задерживать, — я слегка поклонился и пошёл к своим.

— Смит? — спросил Иван.

— Как узнал?

— Видел досье.

— Говорит, передал машины.

— Да, идёт приёмка. Можешь себе представить, целых пять десятков!

— Хотели же сорок, вроде? Или даже тридцать?

— Это твой хороший друг, — тут Сокол иронически улыбнулся, имея в виду, что это он самолично и есть, — решил поиграть в торговца и запросил на пару десятков больше, чтобы было куда торговаться. А они взяли и выкатили полный объём, без разговоров!

— Сильно!

— Я теперь думаю: эх, надо было сотню просить!

— Охолони уже, — хмыкнул я, — всякой жадности есть предел. И всякой осторожности тоже. Полсотни — более чем нормально.

СЮРПРИЗЫ

Я ещё успел полюбоваться на искусно выполненные из всяких драгоценностей заводные машинки, марширующих солдатиков, лошадок с каретой и прочие красивости — и тут настала наша очередь. Мы пошли друг за другом, и тут уж Айко проявилась снова, в белоснежном платье с еле заметными розовыми цветами и золотыми лепестками, вся такая нежная, словно воздушная — и не скажешь, что пять минут назад это чудовище пугало достойного английского промышленника!

На награждение пригласили сразу три группы и, входя в зал, я успел заметить, как в противоположные двери выходили предыдущие посетители.

Тяжко, должно быть, государю-императору этакую прорву народа принимать. Но такова уж служба монаршая. У всех свои трудности.

Так философически рассуждая, я стоял, прижимая локтем к боку дрожащую ручку жены. Что-то Симушка моя снова разволновалась. Тут дошла очередь до нас. Я думал, что будут награждать по отдельности: экипаж княжеского «Святогора», «Пантеры» и нас с лисой, но огласили сразу всех, «за выдающийся вклад в решающее сражение, ставшее переломным в Дальневосточной кампании и обеспечившее России победу над Японией», после чего государь принялся поочерёдно вызывать нас и надевать на шеи ордена на зелёно-голубых муаровых лентах. Каждому он говорил нечто ободряющее, а когда очередь дошло до Айко, вдруг сказал:

— Очень жаль, что вы прибыли сюда без своих дочерей. Мне хотелось бы на них посмотреть.

— Почему «без дочерей»? — подняла аккуратно подкрашенные бровки Айко. — В предписании было сказано: явиться с семьёй. Я не успевала сообщить отцу и матери, так что никого ближе по родству, чем дочери, у меня нет. Они здесь! — и Сэнго с Хотару тотчас проявились в одном ряду с нами, в таких же бело-розово-золотых платьицах, с этими их затейливыми японскими причёсками — так и подумаешь, что натуральные ангелочки (если не знаком с их проделками).

Кажется, это явление вызвало некоторое замешательство и суетливые движения в рядах службы безопасности, но император махнул рукой:

— Оставьте! Это люди Ильи Коршунова. А ему мы всецело доверяем.

Так и сказал!

— Служу царю и отечеству! — гаркнул я, позабыв о давнишнем приказе всё время в присутствии императора говорить тихо. Хорошо, хоть не так близко уже стоял.

После нас отпустили с миром, и мы прошли в огромный зал, где стояли накрытые столы с угощениями, и можно было набрать себе закусочек и выпивки и сесть за какой-нибудь столик или на диванчик и с удовольствием пообщаться в приятной обстановке — что мы, собственно, и проделали. А потом даже прошли в ещё один соседний зал и станцевали несколько танцев — не зря же наши дамы наряжались, в конце концов!

Лисы особо не танцевали, но тарелочки со вкусностями сменили несколько раз. И весело хихикали, хотя время от времени я замечал тень задумчивости на лице Айко. Да уж. Как она тогда сказала: «очень хитрый царь» или что-то вроде того. После этой, второй награды путь для неё на родину заказан. Разве что лет через сто, когда помрут все, кто её знает, и можно будет на голубом глазу представиться новым именем. Дескать: вот, жила отшельницей, а теперь решила к людям выйти. И то — получится ли? Да и надо ли ей это будет тогда?