КОМ 7
Шрифт:
— Вот здесь, пожалуйста, — и встала прямее, почти по уставу.
Вот и ладно. А то возникнут ещё надежды неоправданные, разгребайся с ними потом. Я черканул роспись:
— Это всё? Или ещё какие-то бумаги?
Тут она почему-то снова покраснела. Неужто хотела повод организовать, чтоб я ещё раз приехал?
— Погодите, я проверю. Кажется, что-то было.
Она уселась на своё место и порылась в папках:
— Вот! На вашего подопечного, Хагена фон Ярроу, приказ о производстве в звание сотника «за проявленную особую доблесть на поле боя», — зачитала она. — Возьмёте? Может и он сам приехать, и вы имеете право расписаться.
— Давай уж возьму.
— Тогда я сейчас в журнале заполню.
Пока ждал, постукивая пальцами по крышке стойки, подумалось, что, наверное, и на Швеца с Пушкиным такие же бумаги есть. Только ушли они, вернее всего, в Новосибирскую канцелярию.
— Девушка, а давайте-ка ещё на двоих членов экипажа запрос оформим.
— Давайте, — оживилась она. — А забирать?..
— А ответ направить нарочным письмом в Специальное военное училище.
Канцеляристка сникла и протянула мне журнал. Я расписался, вернул ручку:
— Доброго дня.
— И вам того же, ваша светлость.
Бумаг на «Кайдзю» было аж две. Сходя по лестнице, я успел ознакомиться с обеими и впал в глубокую задумчивость.
— И чё там? — с любопытством вытянул шею Сокол.
— Во-первых, Хаген, вот тебе! — Я вручил дойчу, который сегодня сидел за рулём, приказ. — Поздравляю, господин сотник!
Оба князюшки тут же начали поздравлять и хлопать Хагена по плечам.
А Иван немедленно хитро прищурился:
— Но могли бы и через звание перескочить. Ты ж целого меня спас! Да и для замначальника училища маловато будет… И почему тебя, Илья, за этим вызвали?
— Это попутно вручили. А мне — во. «Кайдзю» обсчитали.
— Оперативно они! — удивился Хаген.
— И не говори. Меня вот другое удивляет. Почему бумаги две?
Мы тронулись.
— Ну-ка, — Иван вытянул листы у меня из рук, захмыкал, бегая по строчкам глазами. — А я тебе скажу! Вот эта, — он потряс первым, — перекрывает ту ссуду, которую тебе дядюшка обещал.
— И даже уже предоставил.
Не лично, конечно. Банк.
— Ну да. А вот эта, — всё, что сверх. — Сокол посмотрел на меня хитро. — Это тебе повезло, брат, что государю страсть как нужна хорошая сталь. Ты ж сталеплавильни тоже будешь ставить? Не одну руду гнать?
— Да, конечно! При тебе же с Серго разговор был.
— Ну во-о-от! А это, брат, недешёвое дело. И впишетесь ли вы в ту ссуду — ещё вилами на воде писано. Так что некто, — он выразительно пошевелил бровями, — дал указание рассчитать «Кайдзю» по полной программе. Соответственно, сюда вынесли всё, что смогли, так сказать… — он снова углубился в чтение, — оторвать… Ну не буквально, а обсчитать отдельно. Вот, к примеру… О! А я-то всё думал, почему его воздушная разведка не засекла!
— Что? — с любопытством спросил Хаген, выруливая на мост через Ушаковку.
— Артефакт невидимости, да такой, братцы, мощности, что десятки тут в степени указаны!
— То есть он просто сливался с поверхностью? — обалдел я.
— Круче, чем хамелеон! — воскликнул Серго.
На мгновение стало жуть как жалко этого артефакта. Правда, непонятно, куда бы я его присобачил…
— А чё там ещё?
Иван уловил нотки душащей меня жабы и засмеялся:
— Да на кой ляд оно тебе сдалось, Коршун?! Тут такие штуки, они способны небольшую армию своим воздействием накрывать! И манозатрат требуют соответственно. Посмотри, ты за эти снятые штучки-дрючки чуть не сопоставимую со ссудой сумму получишь! Чего ты там Фридриху про суперсовременную технику втирал? Вот и думай лучше, как этими капиталами распорядиться.
— В самом деле, — согласился Хаген, — это гораздо лучше!
— Хозяйственные вы наши! — проворчал я.
Жаба немного поворочалась и утихла. Прав Сокол, как ни крути. Ну куда бы я с этой невидимостью? Как с писаной торбой… Лучше я буду свой городок отстраивать.
А ТЕБЯ…
— А тебя, — несколько мстительно сказал я Ивану, — мы сегодня будем Айко показывать. Разговор был? Был! А ты уж почти неделю у меня живёшь, а вид делаешь, будто забыл.
Иван поёжился:
— Может, не надо? Что-то я того…
— Дрейфишь?
— Испытываю некоторое душевное стеснение, — чопорно ответил он, и мы с Хагеном и Серго дружно заржали. — Что??? — надулся он. — И вообще, я женатый человек!
— А что, в госпитале медсестричкам ногу трогать не давал? — поддел я.
— Я был в беспамятстве! — нахально заявил Иван. — И вообще, где медсёстры — и где лиса?
— Да не ссы, — Серго подтолкнул его в бок. — Будешь упираться, я ведь и с Машей могу переговорить. Вряд ли ей железяка в постели нравится.
— Я вообще-то её снимаю… Фу на тебя! Чтоб с женой моей таких тем не обсуждал!
— Тогда идём к лисе? — сразу насел я. — Пока что просто проконсультируемся?
— Ну идём, — сдался Иван. — Но Машу всё равно придётся с собой звать. Чтобы не было всяких…
Поводов для сплетен, да. Это понятно.
Лиса посмотрела ногу Сокола после ужина. Меня внезапно тоже привлекли присутствовать, как ответственное лицо, и чтобы не произошло никаких фокусов.
Иван стеснялся, задирая гачу.
— Да успокойся, — подбодрил его я, — мы все в госпиталях и не такое видали.
Маша слегка прикусила губу.
А Айко чуть не принюхивалась с искренним любопытством:
— Сильно хорошо тебе сделали! Большой маг трудился! Почему он отказался завершить восстановление?
— Она, — слегка нахмурился Иван. — Тётушка. Она предлагала, но… я не захотел год там лежать.
— М-м, — понимающе покивала Айко и с не меньшим любопытством склонилась к протезу: — Занятная вещица! Одно тревожит меня: если мы начнём работать с твоей ногой, чтобы… — она быстро стрельнула глазом в сторону Маши, — увеличить культю, как быть с протезом?