Колючка
Шрифт:
–Ты плакала? Что случилось?
Жена затрясла головой.
–Нет, милый. Это…соринка…
Григорий укоризненно покачал головой.
–Не умеешь врать, не берись. Я слышал, что тёща приезжала. Что она тебе опять наговорила? Ну, зараза…
Любы пыталась успокоить мужа.
–Нет, милый, скорее, это я её расстроила. Она хотела остаться у нас, но мы…мы с ней поссорились и она уехала.
–Чего не поделили?
–Да, так…своё…
Люба всхлипнула.
–Гриша…а давай, девочку на воспитание возьмём? А то дом у нас пустой. Места много, а мы вдвоём…
Это было для неё самой так неожиданно, что она споткнулась на полуслове, и тут же спохватилась. Что она говорит! Надо было Гришеньку к такому разговору сначала подготовить, а она…
Вздохнула.
–Вот я, глупая, без всякой подготовки…Надо было сначала…
Григорий сел рядом.
–Ну, давай, поговорим, раз уж начала.
Люба сжалась. Неужели, не вовремя начала разговор? Вот, голова бестолковая! Гриша, наверное, обиделся и сейчас…А ей так хочется дочку, девочка ей уже несколько раз снилась. Своя, родная…любименькая…
Она подняла глаза на мужа.
–Не вовремя я с этим разговором, да?
Тот обнял жену.
–Почему-не вовремя? Давай, поразмышляем. Ты девочку хочешь?
Люба кивнула.
–Ага. Лет десяти. Самый хороший возраст, ещё не испорчена детдомовским пребыванием и можно будет из неё нормального человечка воспитать.
Григорий вздохнул.
–Ну…я не против. А почему не двоих?
–Шутишь? Сразу две девочки?
–Зачем -две девочки? Девочку и мальчика. Тебе дочка, а мне сын, я из него мужчину настоящего воспитаю.
Сердце у Любы зашлось. Неужели, так бывает? Она допускала мысль, чтобы взять двоих детей, но боялась Григория таким предложением обидеть. А он…сам предлагает мальчика взять. Милый мой! Да я…я тебя теперь ещё больше любить стану…
Люба прижалась к мужу.
–Как ты хорошо всё придумал!
–А что? Может, там… в детдоме, брат с сестрой будут. Вообще, было бы здорово, они дружными будут, потому что родные.
–Наверное. Я в выходные съезжу в детский дом, посмотрю, а потом тебе всё расскажу. А если хочешь, можем, вдвоём поехать.
Гриша качнул головой.
–Нет, ты сначала одна поезжай. Присмотрись, всё хорошо обдумай, а потом мы уже вместе поедем. А то, знаешь, вместе приедем, а у нас потом с тобой взгляды не совпадут, зачем разочаровываться?
Люба задумалась. И снова Григорий правильные слова говорит. Всё верно, он старше Любы, а потому умнее. Да, она сначала одна поедет, походит по детскому дому, посмотрит. Это не обувь или одежду покупать.
И даже не гномиков в сад. Тут серьёзное прибавление в семье будет. Только бы не ошибиться. Приёмные дети, это совсем непросто. Они, в любом случае, чужие. И сердце у многих ледяной коркой покрыто.
Им с Гришей предстоит тот лёд растопить. А вдруг у Любы сердца не хватит, чтобы обогреть чужих деток? Вон, и мать против такого поступка. С другой стороны, Галина Сергеевна только себя любит. Нет в её сердце места для других.
Григорий толкнул жену под бок.
–Чего притихла? Уже мечтаешь?
Люба повела плечами.
–Не мечтаю. Думаю. Серьёзный это шаг.
–Конечно. Только я так думаю, что ты уже на него отважилась. Иначе, не завела бы сегодня такой разговор.
Смольниковы встали. Люба пошла собирать бельё в баню. Гриша сказал, что всё готово, лето, да и дрова берёзовые жарко горят, баня уже протопилась. Самый жар в ней сейчас. Сухой и целебный. А после баньки кваску холодненького. А потом…
Григорий вздохнул. Правильно сегодня Любонька сказала, пустой у них дом. Жену он любит, и никогда не оставит её, пусть даже деток она родит не может. Значит, нужно взять в их дом детей. Сколько их обездоленных по всей стране!
Надо сделать так, чтобы хотя бы на двоих, их меньше стало. Обездоленных, имеется в виду. Будет у них с Любонькой радость- дочка и сынок. В выходные Люба направилась в детский дом. В своём городе его не было, был детский приют, школа-интернат.
Но оттуда детей Люба брать не хотела. Там уж точно, все отходы, пусть Бог простит её за такие мысли. Дети наркоманов, алкоголиков и бандитов. Знакомая у Любы там работает, нарассказывала такого, что волосы дыбом встали.
Забирают тех детей из неблагополучных семей, а они на чистом постельном белье никогда не спали. И в приюте себя ведут, как дома. Для них никто не авторитет, под ноги плюют, друг у друга воруют. Нет, таких детей Любе точно не нужно.
А Григорий сказал, что в выходной поедет к приятелю, у него новые голуби какие-то появились. Ладно, Люба сама в детский дом поедет, хотя и не любит сама машину водить. Заранее узнала, как проехать туда, созвонилась с его директором, объяснила ситуацию.
Та выслушала Любу и согласилась её принять. Только предупредила, чтобы она вначале к ней зашла, поговорила. А потом уже Валентина Захаровна ей деток покажет. Всю дорогу у Любы подрагивали руки, и сердце замирало.
Она даже хотела обратно домой повернуть, так ей было страшно. Но данное директору слово, что она точно сегодня приедет в детский дом, нарушать не хотелось. Валентина Захаровна только из-за Любы придёт на работу, так-то у неё в субботу выходной, да и приболела она немного.
Люба по пути заехала в магазин, купила целую коробку конфет. В ней семь килограммов, пусть все конфеты одинаковые будут, чтобы дети не смотрели, у кого фантики красивее. Директор сказала, что можно сладостей привезти.
Детский дом Люба нашла быстро. Поморщилась. Не очень государство о детках заботится. Припарковала машину, звякнула сигнализацией, подняла глаза на окна. Несколько серьёзных детских мордашек в окно выставились.
И снова Люба подумала, что ей страшно. Как она общаться с детьми будет? И как их выбирать надо? Это же не выставка картин, а живые дети. И глаза…в них просто невозможно без боли смотреть.
В кабинете директора Люба немного успокоилась, или это на неё так подействовало спокойствие самой Валентины Захаровны. Женщина приветливо поздоровалась с Любой и указала на диван.