Чтение онлайн

Дениз торопливо одевалась, а я смотрел, сидя рядом. Красивые очертания круглых грудей. Розовые соски. Крошечная родинка на одной груди. Плоский живот. Твердые ягодицы с прилипшими к ним травинками и песчинками. Взгляд, брошенный на меня искоса, был отнюдь не гневным. Мое любование ею явно пришлось ей по сердцу.

– Ты божественна, - сказал я вслух.

Наградой была улыбка. Потом начала приводить себя в порядок. Первым делом заколола волосы деревянной палочкой. С распущенными гораздо красивее, однако по лесу так не побегаешь. А возможно, придется.

Кажется, по поводу грехопаденья и загубленной репутации повторные рыдания не состоятся. Уважаю. Характер у нее есть, и стержень крепкий. Любопытно, попросит ли молчать. Если нет, значит, еще и умная. Не тем умом, что дает образование, а практичным, уважаемым в колониях. Я в любом случае трепаться не стану, а значит, и она меня правильно определила. Хотя это в приятную сторону. Молчит, спокойно принимает помощь в шнуровке платья. А я при этом постоянно касаюсь.

Потом взгляд ее изменился. Видимо, обнаружила, что мы проделали это прямо возле трупов.

– Надо уходить, - сказала отворачиваясь.

Ну да. Могли заявиться на выстрел в самый ответственный момент приятели этих трупов и здорово бы тогда повеселились. Ну да прошло удачно. Видать, никто не обратил внимания. В городе по-прежнему весело палили, пусть и не так часто. Все равно не стоит испытывать терпение того, что свыше.

– Прежде заберем трофеи, - натягивая штаны, сказал я.

Святое дело добыча с боя. Даже в армии не запрещают обчистить погибших. Понятно, при определенных условиях, но больше для дисциплины, чем из вредности. Главное - нельзя бросить вот так, тем более теперь нас двое и еды надолго не хватит. Я могу пару дней и потерпеть без пищи, но тащить на себе ослабевшую женщину - не лучшая из возможных идей.

Еда, очень хорошие армейские мушкеты, не чета моему убожеству-дробовику, какая скотина разрешает продажу дикарям, убил бы! Будто непонятно, в кого станут очень скоро палить. В нас же!

Пороховницы, томагавки, ножи, одеяла. Все полезное и ценное. Полез в мешок, нашел богатую одежду со следами крови. А под ней мешок с деньгами. Господи, кого же это так удачно обчистили?

Золото - больше сотни монет, в наших местах немалая редкость и стоят больше номинала. Серебро. Монеты самых разных видов. Были достоинством в десять, восемь, четыре, два, один луидор и в пол-луидора. Мелочь тоже присутствовала. Су, лиары, денье. Не удивительно, что мешок такой увесистый. Ну такая тяжесть даже приятна. В общей сложности больше сотни луидоров - за две тысячи ливров. Серебряных и медных на одну тысячу шестьсот тридцать одну су - в пересчете это восемьдесят один с половиной ливра. Если учесть, что за меня заплатили по кабальной пятнадцать ливров в месяц, то можно теперь себе приобрести по сходной цене одиннадцать с половиной таких слуг сроком на пять лет. Неплохой доход за двух покойников. Грабить награбленное - очень удачное поведение. Все же меньше, чем сначала показалось, и много больше, чем до сих пор одновременно в руках держал.

– По справедливости половина этого принадлежит тебе, - решительно заявил я стоящей рядом женщине, - и делю приблизительно на равные кучки.

Она явно удивилась.

– Не сбеги, - объяснил мысль, - не стань тебя ловить - они бы прошли в общей колонне, и ничего этого не было бы. А так задержались - и нам пришла удача.

– Мне гораздо большая, - передернувшись, сказала Дениз.
– Не хотелось бы стать белой скво.

Зато можно было бы проповедовать до посинения индейцам самый правильный методистизм, или как там правильно, подумалось. Вслух благоразумно не стал сообщать столь ценного заключения. Пересыпал табак из одного кисета в другой, кинул в освободившийся свою долю монет. Вторую отправил обратно и сунул ей в руки. Она молча посмотрела на мешочек, потом на меня. В женской душе явно боролись рационализм - жить на что-то в будущем надо - и совесть. Да и где-то на задворках наверняка таится мысль, не плачу ли ей за происшедшее.

Вот уж ни разу. Шалаве таких денег не дают. Просто меня учили: деньги - не главное. Легко пришли, легко ушли. А если кому поможешь, можешь рассчитывать на этого человека в дальнейшем. Не всегда проходит, но основная масса помнит добро. Только с богатыми такое не рекомендуется. Они потому и с деньгами, что долгов отдавать не любят и с удовольствием кинут кредитора. Бедняки ведут себя иначе. У них кроме чести и слова ничего нет. Потому редко обманут. Так ничего и не сказала, спрятав монеты в свой новый вещевой мешок, взятый у мертвого. Туда уже отправились сухие лепешки и вяленое мясо из их поклажи.

– Дай мне ружье!

Ну, в наших краях с ним любая женщина обращаться умеет. Так что без возражений вручил и все положенное к нему. Другое дело, насколько хватит ей силы тащить груз. Идти нам далеко.

– Я шел в поисках помощи. В наш форт не пробраться. Де-Труа спалили. Придется чапать аж до самого Форт-Ройала. Ближе солдат нет.

– Я с тобой!
– твердо сказала.
– Ни за что не останусь здесь, где бродят ирокезы.

– Они и в дороге наверняка имеются.

– Я с тобой!

– Тогда будешь держаться вплотную сзади. Не задавать вопросов на ходу. Не жаловаться и не ныть до остановки. Немедленно выполнять любую команду. Понятно?

– Готова полностью повиноваться, месье. Пока мы в лесу.

Любители интересных историй в газетах, живущие на побережье, назвали бы происходящее замечательным приключением. Приятно, сидя с пивом в руке, делиться с соседом правильными действиями при нападении индейцев. Попробовали бы они двигаться по лесу, в любой момент ожидая засады, в которой нетерпеливо дожидаются с целью именно тебя прикончить и скальп снять иногда еще с живого. Один раз пронесло, второй - неизвестно. Лучше не рисковать, рассчитывая на бога, а самому стараться.

Повернули для начала прямо на север. В той стороне ничего интересного для индейцев нет и шанс проскочить выше. Надо только не особо щелкать клювом. Запросто можно уйти не только от реки, но и от нужного нам форта с солдатами, промахнувшись с направлением. Я в нем всего однажды побывал, и шли по реке. Место представлял достаточно приблизительно. Короче, и так нехорошо, и эдак не слава богу.

Достаточно быстро обычный лес превратился в настоящую чащу, а путь с бесконечными завалами среди ельника стал непроходимым. Деревья высотой в многоэтажный дом, со стволами в четыре обхвата. Ветви у них начинаются на высоте пяти-шести ярдов. И если упало - жуткий и непроходимый бурелом, ощетинившийся сухими опасными обрубками. Пришлось сменить маршрут, взяв восточнее.

Время шло, понемногу настороженность снижалась. Невозможно бесконечно ждать нападения. Правда, насколько способен, я продолжал крутить головой и внимательно прислушиваться. Прямо на ходу съели пресные маисовые лепешки, найденные у индейцев и прихваченные в качестве трофеев. Дениз достаточно долго шла не жалуясь, но стала уставать. При этом молчала. Есть у женщины характер. Не ноет. Я уже принялся осматриваться в поисках подходящего места для ночлега. Все. Хватит.

И тут как раз небольшая поляна, а рядом ручеек. Дениз с облегчением села прямо где стояла, стоило разрешить. Пришлось сразу поднять. Пока идешь, жарко. Но стоит усесться на землю - и она начинает вытягивать из тебя тепло. Недолго и застудиться ночью. Прежде чем ложиться или садиться, обязательно требовалось подстелить срубленных ветвей, а уж на них сверху положить одеяло. Потому приступил к маханию топором и, видимо, поднял излишний шум. Разломив кустарник, вывалилась возле воды медвежья туша. Сидел он, что ли, там и со сна подскочил, разбуженный?