Чтение онлайн

Да мне несложно было бы сходить к методистам, ничего не отвалится. Просто таким образом имею маленько дополнительной свободы. Вышло случайно: когда повязали, спросили - какой веры придерживаешься. А я точно знал, в какую церковь захаживает тамошний судья. Думал, к своему мягче отнесется. Наверное, с его точки зрения, так и было. Но в бумаге записали - и остался приверженцем основного религиозного течения в наших далеких краях. Большинство здешних как раз удрали от тамошней церковной власти, и еще и потому ко мне настороженно относятся.

Да плевать. Вот Глэн, к примеру, вообще католик. В Де-Труа таких едва десяток, и свой кюре пока не завелся. Жизни в наших Соединенных Королевствах вероисповедание не то чтобы не мешает, но лет полтораста действует эдикт о свободе отправления обрядов всеми видами христиан. Тем не менее, местные тонкости завсегда присутствуют. Англия, Нормандия, Бретань, часть Фландрии в основном протестанские, а остальные католические. Потому многие здешние перебрались из таких районов к своим за окиян в прежние времена. А в церковь ходят частенько не молиться и слушать проповеди, а повидаться со знакомыми да посудачить о том о сем с людьми.

– Нет, - отозвался я в очередной раз на нытье Бэзила.
– Ты точно псих

– Но почему?
– возопил тот.

Неужели действительно не понимает?

– Цеховые законы.

– И что?

– Каждый горожанин, - тяжко вздохнув от тупости собеседника, объяснил ему прописную истину в очередной раз, - состоит в цехе. Их множество, по числу профессий. Обычно нужно пройти четырехнедельный испытательный срок, после которого один из мастеров берет юношу на учебу, длящуюся четыре-пять лет, в зависимости от способности и прилежания ученика. За него обязательно должны поручиться два члена цеха, готовые возместить ущерб, если юноша раньше срока бросит учебу. После окончания учебы ученик объявлялся свободным, но еще месяц служил у своего мастера. И только затем мог наняться к другому, но уже в качестве подмастерья. И в учениках, и в подмастерьях хозяева имеют полное право обращаться с парнем как с собакой.

Не знаю, понял ли он. Такие вещи можно разве на своей шкуре почувствовать, но про забитых до смерти приходилось слышать, причем по абсолютно пустяковым поводам. Никто и не возмутится. Мастер изволит учить помощника.

Глэн думает, ему на ферме плохо! Не нюхал он нормальной жизни всерьез. Любого самого вольнолюбивого и умного при желании можно обломать. А если еще и держать впроголодь, почти все станут прыгать по команде без раздумий.

– Если кто выучился профессии вне цеха, ему все равно приходилось наниматься в ученики к местному цеховому мастеру. До проверки доходит не так скоро. Скажем, чтобы получить звание мастера, нужно было в присутствии других членов цеха выпечь пшеничный хлеб, булку и крендель. Причем строго определенного вида, размера и веса. Нарушителя цехового закона запросто могли изгнать из города. В прежние времена и вовсе топили в мешке, сейчас посвободнее стало. Надеюсь, все ясно насчет предложенной булки с изюмом?

– Ну а что они сделают, если купец продаст?

– Очень даже следят, чтобы им заработок не перебивали. Кустарей отлавливают и сажают в тюрьму. Вот со смежными профессиями воюют регулярно. Оружейники со слесарями и кузнецами, цирюльники с хирургами. Лет пять назад в Лондоне один коммерсант продал другому партию сапог. Цех подал на него в суд. По закону сапожники могут продавать свой товар, а не кто-то другой.

Дело было громким. Купцы тоже не дураки и подсуетились со встречным протестом. Они соглашались, что и вправду не имеют привилегии на торговлю сапогами, но требовали указать, где в их правах есть запрет. У них привилегия на все, подпадающее под определение "товар". В результате все остались при своем, однако денег и нервов друг другу попортили огромное количество.

– Хм, - подавился очередной глупостью Бэзил, уставившись вниз с пригорка, на который мы заползли.

Посмотрел - не дошло, что же это его удивило.

– Это Де-Труа?
– спросил он с каким-то ужасом.

– А что?

– Но это же большая деревня!

– Человек восемьсот, считая с детьми. Какая ж деревня? Кого угодно можно найти, кроме крестьян: кожевники, винокуры, гончары, шорники, колесные мастера, краснодеревщики и кузнецы. Даже три церкви, и места уже для всех не хватает. Еще и фермеры на праздники приезжают постоянно.

Он опять замычал, как в первый день, разве что за голову хвататься не стал. Все же не мешало бы его приличному доктору показать. Может, и правда с мозгами непорядок. Только как это определить, коли череп целый? И кто станет платить? Точно не я.

Отвел слабосильное недоразумение в таверну к Мюнцеру. Тот даже не узнал хорошо знакомого человека. Первое, что этот сделал, - сбрил свою козлиную бородку. Причем моей, естественно, бритвой, получив в очередной раз по шее за забывчивость. Спросить и не подумал. В этом смысле ничуть от Глэна не отличается.

– Дай ему выпить, - говорю Мюнцеру, - поесть за мой счет. И того, и другого не слишком. Чтобы на ногах нормально держался. И особо не приставай, он все равно перестал франкский понимать.

– Не врут?

– Не-а. С головой у типчика явно неладно. Вечно несет какую-то чушь. В первое время креститься на другую сторону принялся.

Он посмотрел с подозрением.

– Господь свидетель, - поклялся я торжественно.
– Пришлось по рукам бить, а то совсем дико смотрелось.

– А, - Михаэль махнул рукой.
– Мне-то что. Сделаю. А ты заходи обязательно. У нас приезжие со вчерашнего. У меня остановились.

– Постараюсь.

Мы прекрасно друг друга поняли. Не в первый раз гостей окучиваем совместно.

Сдал Глэна с рук на руки и отправился на воскресную проповедь. Честно говоря, лучше бы вздремнул на ферме, но от некоторых вещей не отвертеться, ежели не хочешь, чтобы на тебя косились.

В общем зале к моему возвращению собралась молодежь. В гостинице, она же трактир, пересекаются все, в отличие от церкви. Естественно, кого совсем уж не запирают в доме. Танцы по воскресеньям, разговоры и не без пригляда. Все лучше, чем в темноте обжиматься и алкоголь хлестать, а потом бошки друг другу разбивать. Здесь Мюнцер такого не допустит и лишнего не нальет. А понадобится - в момент буйного выкинет.

Он служил в армии сержантом и морды умеет бить замечательно. Тем более что и сам здоровый бык. А для особо сложных случаев под прилавком дубинка. При мне извлекалась всего однажды: Михаэль того случайного приезжего изувечил, сломав руку, ногу и сколько-то ребер. Жители Де-Труа об этом помнят и не возникают, когда их просят вести себя спокойно.

В задней комнате уже вовсю шлепали картами. Парочка молодых оболтусов из местных, с ними за столом, судя по виду, возчики. Красномордые здоровые ребята, обычно через одного поперек себя шире. Драться с такими удовольствие малоприятное. Зашибут. Правда, если попадут. Бьют они обычно с плеча во весь размах, и всегда есть шанс увернуться. Или сбежать. Гнаться такие лбы обычно не умеют и быстро устают. Гора мяса как-то странно соседствует с одышкой.