Коломбо. Пуля для президента

Несмотря на все отчаянные попытки очистить воздух над Лос-Анджелесом, среда, второго июня, выдалась на редкость паршивой. На небе не было ни единого облачка, которое могло бы смягчить яростный напор солнца, прожигающего плотную пелену смога. Внутри этого марева царил давящий белый свет; рассеянный взвесью, он, казалось, исходил отовсюду сразу. От него не было спасения: ни тени, ни угла, куда можно было бы спрятать глаза от этого слепящего сияния.

С экранов телевизоров замогильные голоса дикторов вещали об угрозе здоровью, без конца повторяя для жителей города одну и ту же мантру: по возможности не выходите на улицу, избегайте физических нагрузок, оставьте машины дома, и так далее, и тому подобное. Весь день люди ходили раздражённые, готовые сорваться по любому поводу. Лишь к вечеру ветерок с Тихого океана ворвался в город и разогнал удушливую пелену. Около четырёх часов пополудни солнце наконец превратилось в огненную точку на чистом голубом небе, и Лос-Анджелес смог вздохнуть.

Но раздражение никуда не делось. Люди, у которых целый день саднило в горле и резало глаза, не становятся добряками только потому, что воздух вдруг стал прозрачным. Статистика в тот день зафиксировала резкий скачок автомобильных аварий — и не из-за плохой видимости, а из-за того, что водители были взвинчены и агрессивны. Выросло число уличных грабежей, подскочило и количество убийств, перевалив за средние показатели обычного дня.

Однако убийство, которому суждено было произойти этой ночью на Холлиридж-роуд, не имело ничего общего ни со смогом, ни с сухой статистикой.

В половине седьмого продюсер, помощник продюсера и режиссёр «Шоу Пола Друри» сидели за столом в конференц-зале телестанции KWLF. Они сами едва сдерживали ту самую въедливую нервозность, которой был пропитан весь город. Звук на мониторе, висевшем в дальнем конце длинной комнаты, был приглушён, но смог, уличная преступность и аварии по-прежнему мелькали в вечерних новостях, транслируемых в прямом эфире.

— Кеннеди, Кеннеди, Кеннеди… — со вздохом произнесла Алисия Грэм-Друри.

— Меня никто не спрашивал, — отозвался Тим Эдмондс.

Тим Эдмондс был продюсером «Шоу Пола Друри», а Алисия Грэм-Друри — его помощницей. Она занимала эту должность, когда ещё была просто Алисией Грэм, оставалась ею в течение двух лет брака с Полом Друри и сохранила пост после развода. Тим Эдмондс стал вторым продюсером три года назад.

— Я тут подсчитал, — подал голос Марвин Голдшмидт, недавно нанятый режиссёр. — Это уже сорок восьмое шоу, которое Пол посвящает убийству Кеннеди. Я не поленился, поднял архивы. Сорок восьмое, мать его!

— Это ты Полу скажи, — парировал Эдмондс. — Или попробуй поспорить с рейтингами.

— Ладно, сдаюсь, — поднял руки Голдшмидт. — А кто такой этот Блейк Эмори?

— Исследователь политических убийств, — ответила Алисия.

— А что это, чёрт возьми, за профессия такая — «исследователь убийств»? — удивился Голдшмидт. Он работал режиссёром шоу всего первый месяц и ещё не успел до конца освоить местный жаргон.

— Исследователем, — пояснил Тим, — может быть кто угодно. От упёртого детектива, который годами роет землю и верит, что раскроет тайну гибели Кеннеди, до любого кретина, осилившего три книжки по нужной теме.

— И к какому типу относится этот Эмори?

— Понятия не имею, — пожал плечами Тим. — Но можешь быть уверен: Пол это знает.

— У него наверняка есть досье на Эмори в компьютере, — сухо добавила Алисия.

— Компьютер Пола, — усмехнулся Тим, — это величайшая в мире свалка бесполезных фактов об убийствах.

— Да там факты обо всём на свете, — покачал головой Голдшмидт. — Я вчера ушам своим не поверил: он спорил с Томми Ласордой о том, сколько бейсболистов выбивали рейтинг 0.400, и перечислил их всех поимённо!

— Это не случайность, Марв, — заметила Алисия. — Это часть его тактики: выкопать какой-нибудь факт или цифру, а потом так вывернуть разговор в эфире, чтобы блеснуть эрудицией.

— Фор-му-ла, фор-му-ла, — пропел Тим. — Нельзя ломать фор-му-лу.

— Я знаю, я бы и не посмел, — быстро ответил Голдшмидт.

Марвину Голдшмидту было тридцать четыре. Пол Друри нанял его вместо предыдущего режиссёра, продержавшегося полтора года просто потому, что тот ему наскучил. «Выдохся», — как выразился Пол. Голдшмидт приглянулся ему своей работой на утреннем игровом шоу, и Друри удивил всех, пригласив режиссёра местечковой викторины управлять синдицированным новостным ток-шоу.

Голдшмидт был щуплым, лысоватым молодым человеком, который благоговел перед Друри и всячески перед ним заискивал. Он носил очки в тёмной оправе. Поначалу Марвин являлся на площадку в костюмах, но, заметив, как одеты остальные, перешёл на джинсы и толстовки. Друри подарил ему серый свитшот с жирной чёрной надписью «РЕЖИССЁР», и Марвин теперь почти не вылезал из него — сегодня он был в нём же.

Алисия Грэм-Друри была довольно эффектной женщиной, ростом под метр восемьдесят, а может, и выше. Тёмные брови изгибались над магнетическими карими глазами, которые были её главной чертой: она умела впиваться взглядом в глаза собеседника с ледяной сосредоточенностью рептилии. Сорокатрёхлетняя Алисия дважды была замужем (один раз — за Полом Друри) и не имела детей. В телевизионных кругах она слыла профессионалом: начинала «девочкой из прогноза погоды», потом работала уличным репортёром, недолго вела новости в Лос-Анджелесе и в итоге осела в кресле помощника продюсера. Она кочевала с канала на канал, из шоу в шоу, как это и принято в индустрии. Шесть лет Алисия отдала каналу KABC, обрастая связями в телесети. В «Шоу Пола Друри» она пришла с момента его основания и проработала здесь дольше всех, кроме разве что самой звезды.