Чтение онлайн

Приземлившись, вернул гравитацию на место. Камень сразу вниз пошёл. Ясненько... Снова убрав гравитацию, добился того, что булыжник обратно на высоту поднялся. О как. А вот этот момент как-то из головы вылетел. В который раз убеждаюсь, что практика лучше теории.

Среагировав на движение, увидел, что Гатсу надоело ждать, и он тоже прыгнул, приземлившись на камень чуть дальше от меня. Ну, если ему так хочется, то почему бы и нет.

Засмотревшись на Гатса, пропустил момент, когда камень подо мной начал вращаться. Такое бывает, но я уверен, что сохранял баланс, а значит...

Подать энергию в руку, сформировать шар и... Когда зубастый демон выскочил на меня, стремясь перекусить пополам, я подпрыгнул, пролетел над ним и впечатал шар в голову. Не забыв и про святой символ. Бабахнуло, демона впечатало в камень, башку разорвало.

Хорошо-то как.

Как же мне этого не хватало.

Такен на тренировках настаивал, чтобы во время атаки я кричал «Расенган». На вопрос зачем, он отвечал, что это дань уважения старым мастерам. На следующий вопрос, зачем предупреждать противника об атаке, он с ответом не нашёлся, и я понял, что Мастер это несерьезно, а снова шутит. В любом случае во время задания я его странным советам следовать не собирался.

Придумает же. Расенганы какие-то.

Шупа предложил другое название, когда после выздоровления увидел меня на тренировке. Сокрушающее яйцо Спартанца. После этого ученики ещё пару дней обсуждали, как прозвать мою способность.

Завистники. Кругом одни завистники.

Подав знак Гатсу, что всё в порядке, я выпустил цепь и поймал сползающую тушу демона. Подтащив, проверил тело. В отличие от людей, у демонов камни сразу появлялись. Их легко найти по исходящему теплу на фоне холодного тела. У этой особо ничего для меня не было.

Кажется, начинает сбываться прогноз, что во второй раз Колодец не настолько щедр.

***

Верс стоял на краю обрыва и чувствовал тепло.

И не только его. Высота завораживала, и разум нет-нет да и подкидывал картины, что будет с телом, если свалиться вниз.

Тепло же парень чувствовал по той простой причине, что ощущал себя полезным. Сколько Верс себя помнил, он всегда хотел быть на виду, впереди, лидером. Но вместо этого ему вечно не везло, и находились ребята более талантливые и везучие. То, что ему при поступлении в ученики к Такену дали первый номер, — чистая случайность и издевка над желанием выделиться.

Сейчас Верса это не так парило. Спасибо наставникам. Иногда Версу казалось, что те видят его насквозь. Там слово, там шутка, и вот на мир смотришь совсем иначе. Как-то он смог удержаться от того, чтобы не свалиться в пучину комплексов и зависти. Нет, Верс завидовал. Но это была не темная зависть, а белая, когда ревностно следишь за чужими успехами и не потакаешь своим слабостям, чтобы соответствовать.

Так Верс смотрел за Спартанцем. Который хорошо показал себя в первом году, а на втором сдал. Казалось бы, сдал. А потом взял и резко вырвался вперед, показав всем, что он какой-то мутант. Можно было бы сказать, что ему тупо повезло с наследственностью. Но Верс видел, что Спартанец вкалывает больше, чем кто-либо. Его синяки под глазами от недосыпа, когда он в ущерб сну практиковался, говорили сами за себя. То, что он постоянно лезет впереди всех, могло бы раздражать. Ну так он и рискует больше. Постоянно на передовой.

События прошлого года, когда умирали другие ученики, Верс успел позабыть. Но их первый выход в Колодец, когда двое погибли, а Шупа потерял ноги, отпечатались в памяти куда сильнее. Их хорошо подготовили, но умереть можно в любой момент.

Желание быть первым, взросление, осторожность, множество испытаний — всё это смешалось в Версе. Он изменился за последние два года, стал проще смотреть на жизнь, но это не мешало ему здесь и сейчас чувствовать тепло внутри от мысли, что он полезен и сможет развернуться.

А всё дело в четвертом ярусе, который состоял из камней, что так удобно притягивать с помощью его телекинеза. Схожую способность получил ещё один ученик месяц назад — Артур. Но до нужных высот развить её не успел.

— Как дети, — сказал Шупа.

— А сам-то, — фыркнула Джиха.

— А что я? — удивился Шупа. — Смиренно стою здесь, пока наши барашки наиграются в игру, кто больше демонов убьет.

То, что начиналось как «мы недолго, только осмотримся», переросло в полномасштабную битву.

Спартанец скакал с одного булыжника на другой и выносил новым ударом демонов. Повезло ему, что противники были мелкие, однотипные, без всяких неприятных способностей. Гатс от него не отставал. Выбрав другое направление, он пусть и не так элегантно, обычными длинными прыжками, перемещался с камень на камень, не забывая махать мечом, когда на него выскакивали демоны.

— Что-то их многовато, — заметил Тич.

— Проходом давно не пользовались? — предположил один из учеников.

— Возможно...

Верс припомнил, что им рассказывали на лекциях. Количество тварей зависело от множества факторов. Два из которых — люди и миграция. Люди в том смысле, что если по какой-то тропе прошли и вынесли всех, то на следующий день там будет пусто. Через неделю тоже, скорее всего, но тут уже зависело от миграции. Иногда монстры и демоны сразу возвращались, приходя из других мест. Иногда могли месяцами игнорировать какой-то участок. Поэтому в теории конкретно здесь могло много демонов скопиться, если сюда давно никто не заглядывал.

Но чтобы так было возле главного прохода?

Означать это могло что угодно. Как чистую случайность, так и то, что ныряльщики знали о другом, более удобном спуске, который открылся где-то поблизости. Вот и не лезли сюда. Только вот проходы перестраивались внизу, а наверху были одни и те же, давно известные.

— Кажется, это надолго, — сказал Шупа. — Как они закончат и найдут проход, зовите.

С этими словами он отошёл подальше от обрыва, достал спальный мешок, расстелил его и улегся. Вскоре за ним последовали и другие ученики.