Чтение онлайн

Когда выехали за деревню, ходок внезапно остановился. Возница обернулся к Симаковым и молча протянул две полоски тёмной материи.

— Это ещё что? — поинтересовался Симаков

— Завяжите друг дружке глаза… — попросил возница бесцветным голосом.

— Зачем? — вскинулся было Симаков, но Клавдия шикнула на него: "Делай, что

говорят!", и он подчинился, поминая сквозь зубы всех чертей и их бабушек.

Едва они наложили повязки, ходок снова запылил по дороге.

— Не нравится мне всё это! — снова воззвал к благоразумию жены Симаков, -

— Возницу вон, тоже никак не угадаю: не нашенский, он видать, не Давыдовский! Может, откажемся? Вернёмся пока не поздно?

— Ты что, испугался? — Клавдия погладила его руку успокаивая.

— Да нет… Просто как-то необычно всё…

— Ты старайся думать только о хорошем, и всё будет хорошо…

— О чём, например?

— О наших будущих детишках!

— Ладно, уговорила!

Симаков действительно успокоился. Теперь им овладела другая мысль: "Куда их везут? "

И он принялся примечать дорогу на слух. Через несколько минут ему ста-ло ясно, что ходок катит в сторону автотрассы. С той минуты, как они выехали из деревни, он сделал три поворота, два левых и один правый, а это значило, что возница правил к "большаку" Ржевск-Зубец, за которым простирались заповед-

ные, непроходимые леса…

И действительно, копыта коня вскоре зацокали по асфальту. Значит, они выехали-таки на "большак" и свернув направо, поехали прямо по нему. Так, это уже интересно! Никаких населённых пунктов впереди не предвидится ещё километров пять-шесть. Потом, вдоль трассы, будет полупустая деревушка Решетниково, где мается с десяток пенсионеров преклонного возраста. Неужели их везут туда? Но зачем? За семь вёрст киселя хлебать? Чудит чего-то Лыкова, ой, чудит…

Однако, не прошло и пяти минут, как возница снова повернул. На этот раз налево. Колёса запрыгали по кочкам и колдобинам, ходок заскрипел рессорами и стал раскачиваться из стороны в сторону. Ну конечно же! Они ехали по невозделанной целине, направляясь прямиком к лесу, который именно в этом месте ближе всего подходил к шоссейке.

Симаков опешил, открытие ошеломило его. Он ожидал чего угодно, но только не того, что их с Клавдией завезут в лес… Но почему в лес? Зачем? Сказать об этом жене, или обождать?

Он решил обождать…

Надо сказать, что этот маршрут был хорошо знаком Симакову ещё с юношества, когда родители на шестнадцатилетие подарили ему мотоцикл "Восход" и он, в компании сверстников, объездил на нём всю округу…

Несмотря на повязку на глазах, он словно всей кожей ощутил надвигающуюся на него стеной чёрную, сплошную массу деревьев и поздравил себя с правильно сделанным выводом. Видимо, что-то такое почувствовала и жена, потому, что испуганно прижалась к нему. Он обнял её покрепче и ободряюще похлопал по плечу.

— Всё нормально, родная!

Ходок въехал в лес и тот час по нему захлестали гибкие ветви кустарника, а над головой зашелестели кроны деревьев. Пока ехали по полю, от нагретой земли поднимались волны теплого, напоенного луговыми ароматами воздуха, но стоило ходку окунуться в чащу, как его окружила лесная прохлада. Жена зябко поёжилась.

— В лес что ли завернули? — спросила она буднично.

Симаков подивился не столько её проницательности, сколько спокойствию и выдержке; тщательно скрывая волнение, он коротко ответил:

— Похоже…

Жеребец пошёл медленнее, где трусцой, где шагом. Трясти почти перестало. Пару раз невдалеке прокричала ночная птица. Возница несколько раз ме нял направление, поворачивя то в одну, то в другую сторону и это стало раздражать Симакова:

"Что он тыкается, как слепой щенок? Заблудился, что ли? Дорогу не может отысать? "

Вдруг его осенило:

"Да это он нас с Клавдией с толку сбивает! Путает, что бы мы не догадались, куда везёт, да потом сами дороги к этому месту не нашли… Кружит вокруг да около, хитрован…"

Вскоре они переехали неглубокий лесной ручеёк. Его журчание слышалось довольно отчётливо, да и жеребец остановился напиться… Симаков вдруг похолодел:

"А не на Чёртову ли Поляну ты нас везёшь, мил друг? — так и подмывало его

спросить возницу, но он промолчал, чувствуя как от страшной догадки проши- бает холодный пот, — Насколько я помню, впереди, перед самой поляной, должен быть неглубокий сухой овражек".

Не прошло и нескольких минут, как ходок действительно нырнул в овраг… Симаков запаниковал! Ещё пять минут езды таким ходом и они достигнут большой лесной поляны. Она одна такая во всём лесу… А может, и во всём свете!

Местные называют её не иначе, как Чёртовой или Поляной Смерти, или Чёртовым Кладбищем и избегают как огня! Людская молва приписывает ей дурную славу. Поговаривают, что ежели кто ненароком забредёт на неё, будь то человек или животное, или птица какая залетит, то тут им и смерть!

Причём мелкие грызуны или птахи погибали почти мгновенно, а вот крупные животные, к примеру лошадь или корова, чуть позже. Человек же — часа через полтора-два и в страшных мучениях!

Правда, сколько Симаков помнил себя, о человеческих жертвах ему слы шать не доводилось, а вот мертвых лесных животных на поляне он видел собственными глазами…

Он слыл заядлым грибником, и всякий раз, отправляясь в поход за грибами, нет-нет да и заглядывал на Поляну Смерти. Его тянуло к ней как магнитом, и он не мог понять, отчего. Он подолгу простаивал на приличном расстоянии от её края не решаясь подойти поближе, и всё смотрел и смотрел на это загадочное место, не в силах оторвать глаз. В то же время ему казалось, что он сам ощущает на спине чьи-то внимательные взгляды…

Трава на поляне, хоть густая и высокая, тем не менее имела какой-то аномально серый оттенок, словно её припорошило пеплом. Ветви деревьев и кустов, окружавших поляну по периметру, свисали к земле безжизненными обугленными плетьми. На самой же поляне пиками торчали обожжённые стволы молоденьких берёзок и ёлок.

В центральной её части врос в землю обломок гранита причудливой формы. Его плотным кольцом окружали почерневшие от невидимого огня кусты

ежевики. Если присмотреться к обломку повнимательнее, да добавить чуток фантазии, то дикий камень вполне может сойти за припавшего к воде медведя! Ни дать — ни взять, пьёт косолапый из ручья и ухом не ведёт!

Но самой удивительной достопримечательностью поляны был, конечно,

старый могучий дуб. Кряжистый великан возвышался ближе к её северной око-нечности и в контраст к остальным растениям сверкал глубокой свежей зеленью листвы. По всему было видно, что невидимый смертоносный жар, излучаемый недрами поляны, на него никак не действовал!