Чтение онлайн

— Дуняшка!

Та возникла так молниеносно, словно все это время стояла у двери, держась за ручку. Возможно, так и было: девчонка аж притопывала на месте от неодолимого любопытства…

— Иди-ка сюда, — сказала Ольга, не меняя позы. — И рассказывай, что за глупостей ты мне насоветовала…

Дуняшка присела на корточки у ее ног, подняв голову, глядя с некоторой обидой. Особым умом она не блистала (дурочкой, впрочем, тоже не была), но к Ольге, смело можно сказать, была привязана и служила не за страх, а за совесть. Но сейчас она вызывала у Ольги глухое раздражение.

— Не получилось что-то? — осторожно спросила девчонка. — Быть того не может, барышня. У всех, кто ни пробовал, получалось: и у Алены, и у Прасковьи, у всех… Гадание старое, с незапамятных времен… Я сама Федечку в полнолуние высмотрела и потом сразу узнала, едва глянула… — Она ойкнула, зажала рот рукой, глаза стали вовсе уж большими, испуганными. — А может… обнаружился такой, что не по нраву? Старый или еще что… Тут уж я не виновата, это не от меня зависит, чему быть, то и видится…

— Да нет, тут кое-что другое… — сказала Ольга, всеми силами подавляя злость на ни в чем не повинную горничную. — Я никого не видела, понимаешь? Никого. Татьяна высмотрела какого-то степенного, солидного, со звездой… а я не видела даже отвратного старика. В решете маячила какая-то совершеннейшая чушь: кони несутся, люди, кажется, сражались, потом мелькнуло что-то вовсе уж непонятное… Нет, — решительно повела она рукой, предупреждая угаданный вопрос. — Все я делала правильно, ни словечком не сбилась. И все равно маячило непонятно что.

— Барышня, так не бывает, коли уж гадание на суженого. Или он вам покажется, каков есть, или ничего не будет — решето да луна… По-другому не бывает, я в жизни не слышала…

— А вот представь себе, — прервала ее Ольга, — именно так и было, как я рассказываю. Что на этот счет гласит ваша народная мудрость?

Девчонка медленно помотала головой:

— В жизни не слышала, чтобы случалось не так и не этак…

Хоть ты кол ей на голове теши! Как выразилась бы Бригадирша — long cheveux, courtres idees. [3] Или Ольга была чересчур придирчива и возле мельницы в самом деле случилось нечто странное, не укладывавшееся в прежние правила? В конце концов, до сегодняшней ночи она и знать не знала, что мертвый император не только выпрыгивает из картины, но еще и несет всякую чушь, неведомо с кем тебя перепутав…

И тут в голове блеснула великолепная идея. Склонившись, Ольга проворно сграбастала Дуняшку за косу — несильно, не в целях причинения боли, — легонько притянула к себе, так что их лица почти соприкоснулись. Спросила шепотом:

— Дунечка, а вот что скажи-ка, родная… Знаешь еще какое-нибудь гадание, чтобы показалось грядущее? Откуда-то я смутно помню, что мельничное гаданье лицезрением суженого не ограничивается…

Девчонка молчала, округлив глаза. Ольга встряхнула ее уже сердито, сказала мечтательно:

— Не ценишь ты хорошего отношения. Другая на моем месте тебя бы на конюшню отправила или вообще в дальние деревни с глаз долой определила за свиньями ходить…

— Барышня, истинный Бог, я от вас, кроме добра, ничего не видела! Я ж тоже с понятием…

— Вот и говори, — сказала Ольга. — Как выразились бы в те самые незапамятные времена — глаголь, голубица моя, без запинки да без заминки…

— Ох, барышня… Опасно это. И палец нужно колоть, и вообще, против христианской веры…

Ольга спросила с ехидной улыбкой:

— А на суженого гадать, рассуждая пристрастно, — не против ли христианской веры? Помнится, в Библии насчет любой ворожбы высказывается неодобрение…

— Вам виднее, вы-то Библию читали, а я вообще читать не умею, я ж не отец дьякон…

— Не увиливай, — решительно сказала Ольга. — Есть такое гадание? Сопряженное с мельницей и полнолунием?

— Ну, есть…

— Излагай, чадушко, — решительно сказала Ольга. — Бог не выдаст — свинья не съест…

Через четверть часа, благополучно выскользнув из дома незамеченной через ту же заднюю дверь, коих в особняке имелось предостаточно, Ольга направилась к конюшне, шагая быстро и размашисто, чтобы не передумать. Луна висела над крышами, безукоризненная, без малейшей щербинки, и такая огромная и яркая, что почему-то именно сейчас верилось: там, как давно уже говорят и пишут в книгах, обитают лунные жители…

Ольга остановилась с маху. Походило на то, что ей сегодня категорически не везет. Именно у ворот той конюшни, где стояли их с Татьяной кони, ярко горел фонарь, повешенный на крюк у входа, и в зыбком круге света стояли несколько человек — люди, все до одного, — там был и Данила, главный княжеский стремянный, и парочка псарей, и кто-то еще, кого она сейчас не распознала. Все вроде бы выглядели трезвехонькими — но разговор шел крайне громкий и энергичный, главным образом состоявший из тех народных словечек, которые благонравной барышне и знать не полагалось — но это только в теории, а на практике, выросши в деревне, пусть даже в княжеском богатом дворце, чего только не узнаешь…

Ольга колебалась какое-то время, но потом решилась. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы отступать — особенно теперь, когда в небе сияла полная луна. Она чувствовала, что если сейчас отступит, потеряет кураж, в другой раз может и не решиться на подобное предприятие…

А посему она звонко откашлялась и двинулась к воротам, нарочито громко шагая. Ругань сразу смолкла, все повернулись к ней, а узнав, принялись, смущенно покряхтывая в кулак, отступать бочком-бочком, исчезая в тени. Данила развел руками:

— Это мы так, барышня, промеж себя, сплошные глупости…

И наладился было следом за остальными, но Ольга проворно поймала его за полу архалука, и вырываться он, конечно же, не решился, замерев всей своей медведеподобной фигурой в позе почтительной и выжидательной.

— Что у вас тут? — спросила Ольга.

— Да эх… — Он замолчал. Повертел головой. — Чистая комедия, барышня. Этому прусскому немцу приспичило, оказывается, посмотреть настоящую псовую охоту…

— Так ведь не время, — сказала Ольга.

— А я что говорю? Никак не время. Но немец важный, его сам государь принимать будет в видах дипломатии… Короче, завтра князь решил устроить охоту — как бы настоящую, по всем правилам, только немец, понятно, знать не должен, что ему будут изображать театр… — Данила досадливо покрутил головой, превеликим усилием воли удерживая в себе простые народные слова. — Мы люди маленькие, наше дело сторона, ежели его сиятельству так нужно, изобразим в лучшем виде, только получится-то истинное безобразие… Кто ж из охоты театр делает? Эх, кандибобер… Жили без дипломатии столько лет, и дальше б жить столь же беспечально, да никогда не знаешь, с какого дерева шишкой тюкнет по маковке… Нам-то что, мы люди исполнительные, просто с души воротит, уж простите на откровенном слове…