Чтение онлайн

У Ольги промелькнуло в голове, что имеется великолепная возможность избавиться от Биллевича раз и навсегда: достаточно лишь намекнуть ротмистру, что граф ей чем-то досадил или вел себя неподобающе – и бравый павлоградец незамедлительно пришлет секундантов, а учитывая, что и саблей, и пистолетом он владеет одинаково хорошо…

Нет, здесь это не годилось. Она подозревала, что граф преспокойно может пустить в ход кое-какие свои способности, а значит, нельзя подвергать ротмистра опасности, которой он не может противостоять…

– Достаточно, – сказала она, прервав очередной монолог графа. – Мне кажется, не осталось неясностей?

Он явно намерен был продолжать, но что-то отвлекло его внимание.

– Мы еще поговорим об этом, – сказал он невозмутимо. – Времени у вас, правда, мало, так что подумайте…

Изящно раскланялся и отошел. Гремела мазурка, мимо мчались пары в искусных фигурах, движениях и переходах. Ольга помаленьку продвигалась вдоль зала, пока не оказалась там, где в углу, на креслах, чинно восседали дамы, чей возраст уже не позволял участвовать в подобном веселье. Остановилась рядом с Бригадиршей, невероятно величественной в бальном платье, ничуть не похожей на домашнюю, залитой сверканием фамильных брильянтов. Спросила с хорошо рассчитанной небрежностью:

– Ма тант, вы ведь знаете решительно всех… Кто этот молодой человек? – и легким движением веера указала на Алексея Сергеевича, как раз миновавше-го их.

Бригадирша, ничуть не удивившись, ответила просто:

– Прекрасная партия, милая моя. Не особенно богат, но отмечен государем, да к тому же, как уверяют, прекрасный поэт. В юности был вольнодумцем и проказником, но потом остепенился, служит в Третьем отделении, где на хорошем счету…

Последнее обстоятельство Ольгу заинтересовало не на шутку – помимо того интереса, что у нее уже имелся…

Она хотела продолжать разговор, но заметила справа людей, которых после известных событий и не чаяла увидеть вместе: камергера Вязинского и генерала Друбецкого. Они, как ни в чем не бывало, шли куда-то с видом целеустремленным и решительным.

Как ни в чем не бывало? Некоторые странности моментально бросились ей в глаза: если присмотреться внимательнее, не вызывало сомнения, что камергер как раз невозмутим и даже, пожалуй, весел, а вот у генерала вид человека, которого препровождают помимо воли куда-то, куда он, безусловно, не хотел бы идти по собственному побуждению. И улыбка не безмятежная, а напряженная, и лицо застыло в понурой безучастности…

Не раздумывая, Ольга двинулась вслед за ними на некотором отдалении, благо это ни у кого не могло вызвать подозрений здесь, среди многолюдства и постоянных перемещений.

Странноватая пара достигла широкой лестницы, спустилась по ней и свернула налево, к дверям знаменитого зимнего сада, которому хозяин дома уделял невероятно много времени и денег, стремясь сделать его достопримечательностью Петербурга. Не в кадках, а в земле, заполнявшей глубокий котлован с проложенными в нем трубами парового отопления, росли всевозможные экзотические деревья и кусты, большей частью представлявшие собою единственные в Российской империи экземпляры. Здесь было жарко, почти душно, волнами накатывали непривычные запахи листьев и травы, кое-где яркими пятнами выделялись невиданные цветы, а в клетках, укрытых в зеленых кронах, шумно возились, испуская странные крики, заморские птицы.

Атласные белоснежные туфельки изрядно запачкались землей, но Ольга упрямо шла вперед. Далеко впереди, едва заметные в переплетении ветвей, двигались камергер с генералом.

Она остановилась как раз вовремя: оба подошли к невысокой стеклянной двери, которую тут же предупредительно распахнул перед ними ливрейный лакей – и моментально захлопнул, едва они скрылись внутри, а сам остался стоять, точно на страже, лицо у него сделалось напряженное и злое, ничуть не похожее на физиономию вышколенного слуги.

Дверь была из матового синего стекла, так что рассмотреть что-либо внутри не представлялось возможным. Заморочить неприятного стража соответствующим заклинанием, внушив ему, что он не видел, как Ольга прошла внутрь, и вообще все забыл? А если он… какой-нибудь такой? Не из простых свиней свинья, как мужики выражаются?

Она досадливо встряхнула головой: забыла, что идти за ними вовсе и не обязательно…

Отодвинувшись в сторону, так, чтобы ее совершенно скрыло пышное дерево, она привычно напряглась всем телом, всем рассудком и, оставаясь на месте, послала себя внутрь.

Ничего особенного там не оказалось – всего-навсего небольшая курительная комната с паркетным полом и парочкой причудливых кустов в широких приземистых кадках. Генерал сидел на диванчике, вертя в руках незажженную сигару, а камергер стоял перед ним, небрежно заложив руки за фалды парадного, со звездами, вицмундира и наблюдал за своим визави, пожалуй, даже весело.

– Не угодно огоньку? – осведомился он любезнейшим тоном, поднося к сигаре генерала вытянутый указательный палец, на конце которого ярко пылал желтый огонь длиной не менее чем в вершок.

Генерал был настолько погружен в свои раздумья, что машинально раскурил от этого огонька сигару и затянулся. Потом, опомнившись, вздрогнул, метнул на камергера неприязненный взгляд и пробормотал:

– Опять ваши шуточки…

– Ну что вы, – сказал камергер непринужденно. – Не шуточки, а мелкие бытовые удобства…

– Значит, и все остальное – ваших рук дело?

– Что именно?

– Бросьте. Вы прекрасно все понимаете.

– Помилуйте, о чем вы? – поднял брови камергер.

– Обо всей этой чертовщине, которая меня преследует третий день. И если бы только меня…

– Да, у вас вид невыспавшегося, изнуренного человека… – с той же светской непринужденностью кивнул камергер.

– Злорадствуете?

– Никоим образом. Просто констатирую факт. Я отчего-то полагал, что у вас, старого вояки, нервы окажутся значительно крепче…

– Да поймите вы, не во мне дело! – вскинулся Друбецкой. – Я в жизни видывал всякое, и чертовщину тоже. Если бы дело касалось меня одного, я бы справился, чихал бы я на все эти ваши видения, мохнатые лапы из-под кровати и утопленников с вытекшими глазами, что шляются по дому после полуночи… И на все прочее… Но ведь это обрушилось на жену и детей! Вы хоть представляете, каково им? Тут с ума можно сойти…