Чтение онлайн

— Ну, раз клянешься…иди! Исполняй! — она легко коснулась холодной рукой моей щеки, и…меня закружило, завертело, я полетел в глубокий колодец не удержавшись от непроизвольного крика!

Удар! В глазах муть, в нос ударил тяжелый запах гари. Что-то горит!

Открываю глаза, осматриваюсь по сторонам. Я лежу возле крыльца большого дома с колоннами. Из окон дома медленно тянется тяжелый черный дым, охватывающий здание грязными бесформенными щупальцами.

Крик. Отчаянный женский крик! Истошный, идущий из самой что ни на есть глубины души!

Гогот. Мужской, радостный гогот, пьяные голоса.

— Тащи ее сюда, суку! Ишь, барынька! Что, не по ндраву тебе мужицкое естество?!

Встаю. Рука тянется к поясу — за пистолетом. Но пистолета нет. И формы полицейской нет. Пузырястые старые суконные штаны, рубаха навыпуск, перетянутая пояском, стоптанные сапоги гармошкой. Кисти рук — жилистые, со сломанными ногтями, под которыми видна траурная кайма грязи.

Это…не я! Не я! Тот, в ком я сейчас нахожусь — он явно ниже ростом! И…совсем другой! Сквозь запах гари я чувствую запах дегтя — я знаю этот запах, пахнет как в столярной мастерской. А еще — запах пота, запах грязного тела. В деревне мылись раз в неделю, и похоже что этот «раз» был где-то далеко позади.

Снова визг и рыдания — плачет женщина…девчонка. Она что-то причитает, просит ее отпустить, и снова рыдает — горестно, страшно, обрывая душу.

Иду на звуки. Вижу группу — пятеро парней и мужиков. На земле лежит девушка — молоденькая, лет пятнадцати, практически ребенок. Платье на ней порвано и спущено до пояса, на земле валяются обрывки шелковой ткани с кружевами по краям — похоже, что остатки панталончиков. Подол платья задран до пояса, ноги широко раздвинуты в стороны и находятся в руках насильников. Девчонку удерживают четверо, один стоит между ее коленей и расстегивает пояс, довольно и радостно хохоча.

Пятеро. Их здесь — пятеро. Где-то есть еще, но тут — пятеро! Если напасть неожиданно — есть шанс! А там…будь что будет! Потом уже подумаю — как я сюда попал, кто я такой, как оказался в прошлом. Да, в прошлом — я знаю, это прошлое, это ТОТ день. Тот самый страшный, мерзкий день, который навлек беду на этих насильников и на всю деревню сразу.

Убыстряю шаг, подхожу к насильнику, уже доставшему свои причиндалы и пристраивающемуся поудобнее, и с размаху пинаю его в спину. Так пинаю, что он летит через девчонку и носом пропахивает усыпанную обломками мебели и стекла лужайку.

— Ты чо, Колек, ох…ел?! — один из тех, что держали ногу девушки, вскакивает, сжав пальцы в кулаки — Щас ты получишь, недомерок!

Это я недомерок. Это я получу. Жаль, что я не в своем теле, в своем высоком, сильном, тренированном теле! Но и это тело не такое уж и хилое, а навыки мои никуда не делись. Мои боксерские навыки!

Я уклоняюсь от удара и сходу делаю «двоечку» в челюсть нападающего. Тот хрюкает от неожиданности, глаза его закатываются и он падает на лужайку, как тряпичная кукла. Готов! Чистая победа! Нокаут!

Второй насильник собрался что-то сказать, но не успел — бью ему ногой в пах, и тут же голову о колено! На! Получи! Я боксер, да, но еще и уличный боец! Хватило в юности всяческих разборок, умею драться и не по правилам!

Сзади прилетело по спине, даже задохнулся. Отскочил в сторону — второй удар штакетины угодил по земле. Подскакиваю, бью в лицо мордатого губастого парня, ломая переносицу и выбивая изо рта кровавые слюни. Добиваю уже на земле, той доской, которой он захреначил мне по спине. И тут же чувствую, как по моему хребту течет кровь, как пропитываются штаны, наполняясь горячей жидкостью. Палка была с гвоздем, очень как-то неудачно мне им пришлось.

Двух других парней роняю за считанные секунды, они только и успели, что отбежать на пару шагов, приговаривая: «Да ты чо, Колек, спятил, штоля?! Ты чо?!». Эти были совсем молодыми, лет по семнадцать, не больше. Вышибать из них дух было совсем легко.

Того, кто намеревался первым попробовать молодого девичьего тела я добил ударом кирпича по затылку — без всякой жалости и сантиментов. Просто забил в кровавую кашу, да и вся недолга. Ему жить не надо!

Рядом с ним лежали вилы. Черные, с рукояткой, отполированной годами использования. Их я видел протыкающими живот этой девчонки, которая сейчас всхлипывала, сидя на земле и судорожно натягивая на себя обрывки некогда красивого, и наверное дорогого платья.

— Пойдем отсюда, скорее! — протянул руку, оглядываясь по сторонам — сейчас здесь еще куча народа появится! Уходить надо! Да быстрее ты!

— Сестры! Там — сестры! Я не могу! — девчонка все придерживала сползающее с груди платье, а я с ужасом думал, что ничего, совсем ничего не смогу изменить! Ведь все это уже БЫЛО! И значит, она должна погибнуть! Обязательно должна! Вот только со мной, или без меня — это вопрос. Это большущий такой вопрос!

А потом вопроса не стало. Я увидел, как в ворота вбегает с десяток мужиков разного возраста и степени звероподобности. В руках у них вилы, палки, у одного даже коса наперевес.

Хватаю с земли вилы, кричу:

— За мной! Быстро! Бежим! — и с место в карьер рву в сторону от набегающей толпы. Девчонка едва не падает, путаясь в подоле платья, я подхватываю ее левой рукой, бегу, скрежеща зубами от злости, от напряжения, от ярости, забегаю за угол…и натыкаюсь на четырех парней, тяжело дышащих, забрызганных свежей кровью от кончиков пальцев и до самой своей макушки.

— Стой! — кричит один, выставляя перед собой вилы — Оставь суку! Куда ее попер?!

— Парни, он пятерых зашиб, сомашеччий! — кричит кто-то справа и я вижу подбегающую толпу — Никанора до смерти забил булыганом! Говорят, эту суку защищал, барыньку!

— Барыньку защищал?! — зло тянет один из парней передо мной, и я понимаю, что сейчас меня будут убивать. Я могу уйти — броситься вперед, вырубить этого, подсечь ноги второго — и в бега! Хрен они меня догонят, увальни деревенские! Бегать-то я умею! Вернее — когда-то умел. В своем теле. Но все равно — один я от них уйду. И буду жить. Один. А девчонку сейчас изнасилуют и приколют к земле грязными вилами. Но я буду жить!

Прыгаю вперед и с размаху бью парня ногой в пах, второго — вилами в грудь. От палки третьего уворачиваюсь и протыкаю ему бедро зубьями вил — насквозь. Четвертый убегает. Дорога свободна!