Чтение онлайн

Но Кора… Просто ужас, во что может превратиться женщина, которая трясется от злобы и считает, будто она имеет право предъявлять какие-то претензии. Смуглая и тонкая Кора, неистовая в постели, потеряла всю свою былую привлекательность в мгновение ока.

«Разве я любил ее? – спросил себя господин Гордеев. – Нет… невозможно. Любить женщину – это другое. С Корой я делил постель, не более. Но и это желание пропало».

Перед ним снова встало лицо Анны и то, как она взяла у него туфли… – без расспросов, без тени смущения, без оправданий, легко и свободно, как все, что она делала. Казалось, он давным-давно знал ее, каждое ее движение, каждый поворот головы…

Фариду часто снилась по ночам корабельная качка. Сначала он решил, что это последствия плавания на «Хабаровске». Но на «Хабаровске» не могло быть ни криков гребцов, ни треска мачты, ни соленых брызг, забивающих дыхание, ни рева волн, перекатывающихся по деревянной палубе… Разве что духота в каюте, заливаемый мутной водой иллюминатор и сосущая боль в области солнечного сплетения, вызывающая тошноту.

Иногда Фариду казалось, что он плавал по совсем иным морям – теплым и синим, как южное небо, качающееся над кораблем, по ночам следящее за ним яркими глазами-звездами. Когда-то в прошлом он выбрал нелегкую судьбу воина, и гул сражений заменил ему музыку небесных сфер. Может быть, еще тогда, на пыльных и суровых дорогах войны, он встретил женщину, похожую на Анну. Она играла на арфе, мелодично смеялась, пила вино и вела спокойную беседу за столом. Она была словно чайка, летящая над горизонтом… свободная и легкая… захваченная ощущением простора и стремлением в бесконечность, ничем не обремененная, светлая…

Тяжкие земные путы не позволили Фариду подняться в далекое синее небо вместе с ней… Может быть, у него было другое тело и другое имя. Или все это только сны? Загадочные, как жизнь по ту сторону облаков? Кажется, там обитают боги, великие и всемогущие, до которых не дотянуться…

Гордеев тряхнул головой, отгоняя видения. Они начались у него, как только он покинул Питер, еще в поезде, несущем его на Дальний Восток. Эта тяга к необозримым просторам, которую он не мог удержать в своем сердце, несла его по миру, как ветер несет корабль по волнам.

Вернувшись в Петербург, он встретил Анну. Здесь, среди скученных каменных громад, тусклого воздуха и плеска невской воды, она показалась ему солнцем среди туч. Ее мягкий свет рассеял тьму, в которой спала его душа, подобная уставшему воину. Он проснулся, и вместе с ним проснулась тоска по счастью… Женщины, которые были в его жизни – Надя, Йоко, Кора, – напоминали ему теперь искусственные цветы. Есть люди, похожие на пустые гнезда. Птицы покинули их, и ветер выдувает последние перышки и соломинки.

Еще одну вещь он понял благодаря Анне. Нельзя вернуть любовь, которой не было… Люди кричат и стенают о том, чего никогда не имели. Им кажется, будто кто-то огромный и злой отбирает у них их достояние. А на самом деле от них ничего не уходит, потому что они ничем по-настоящему не владели. Тот, кто имеет , – спокоен. Ему не о чем волноваться. Истинная привязанность – не пушинка, которую подхватит первый же порыв ветерка.

Нельзя жить в мире, ограждая себя от него, в вечном страхе, что он может лишить самого главного. Иначе зачем ты пришел в него, странник? Что несешь с собой? Если ты пуст, то будь готов к тому, что вопли и обвинения тебе не помогут. Жизнь, словно эхо, возвращает то, что посылаешь. Пустота порождает пустоту, злоба – злобу. Месть – страшное заблуждение. Она, словно бумеранг, находит того, кто ее послал. Нанося беспорядочные удары, нескоро поймешь, что бьешь самого себя. Миг прозрения… У каждого он свой.

Фарид пытался вспомнить, когда он понял в жизни самое основное. Может быть, когда встретил Анну… Она показалась ему гейшей, вроде тех набеленных восточных красавиц с приятной улыбкой на устах. Но пудра и краска – лишь покров, скрывающий лик тайны. Наверное, это правильно. Нельзя смотреть на солнце без закопченного стекла.

Странные ассоциации, которые Анна Наумовна вызывала у Гордеева, ставили его в тупик. Ему казалось, что это и есть любовь – когда без оглядки стремишься к существу, которое воплощает в себе все. Становится неважным то, что вчера казалось смыслом жизни. Ломаются незыблемые законы, железные принципы рассыпаются в прах.

Фарид понимал ясно, что такая женщина, как Анна, – не для него. Путь воина, которому он отдавал свою энергию, отобрал у него шанс. Он тратил все усилия на достижение иной цели. И теперь ему придется начинать все сначала. Жизнь с Анной потребовала бы от него напряжения, которого он не в силах вынести. Ее любовь сожжет его, как жерло вулкана залетевшую в него по неосторожности птичку. Не со зла – в любви его нет, – просто это слишком сильный огонь для незакаленных душ.

«Неужели я так слаб? – спросил он себя. – Выходит, для боя я гожусь. А для любви?»

Гордеев задумался. Что он давал женщинам, которые встречались на его пути? Постель? Вялую заботу? Да и та слабо походила на стремление сердца. Какой след он оставил в их жизни? Сожаление, разочарование, боль и неутоленную жажду взаимности… Справедливо, что и они не дали ему желаемого счастья. Он вспомнил печальные глаза Нади, ее сжатые губы, из которых ни разу не вырвались слова упрека или недовольства. Потом образ Нади заслонило нежное лицо Йоко, искаженное страстью… Она всегда знала, что Фарид уйдет, – чувствовала, как чувствует зверь подкрадывающуюся опасность. Это ожидание конца делало ее несчастной даже в самые сладостные минуты. А Кора, как она кричала вчера на него! Сколько ненависти в ее худом, жилистом теле – как будто она копила ее тысячу лет.

Фарид вздохнул. Ему хотелось обнять Анну, прижать ее к себе, почувствовать ее тепло. Он много бы отдал за это. Да ведь она не просит! Ей не надо! Если между ними что-то и было, то давно закончилось. Она умеет ставить точку, чтобы не возвращаться в покинутый рай. Господи! Как же заполнить пустоту в себе?

Он вдруг представил, что сказала бы Кора, попытайся он объяснить ей все это. Наверное, посчитала бы и его сумасшедшим. Больным. Ненормальным.

Фарид закрыл глаза и застонал от невозможности вернуть близость Анны. Они бы шли с нею босиком по асфальту, залитые лунным светом, одни в ночи мироздания, как Адам и Ева… Ему показалось, что он на миг приблизился к постижению любви… когда принимаешь все, даже безумие… но она снова ускользнула от него. Улетела прочь.

Пустое гнездо. Вот что он оставлял за собою – пустые, разоренные гнезда. Он ничего не привносил в них, не строил, не украшал, не поливал слезами. Он хотел получать, не отдавая, но так не бывает.

«Как же заполнить пустоту в себе? – снова задал он тот же вопрос. – Что надо сделать? Чего я сам хочу? Чего может хотеть человек сильнее всего? Конечно же, счастья. Значит, я должен дать это счастье другому, дать любовь. И тогда… Нет, с Анной это невозможно. Она уже отдалилась от меня, ушла. У нас разные дороги».