Кольца детей Ауле

Предисловие (специально для ушибленных толкинутых, из-за которых эта книга не была напечатана)

Автору известно, что «валар», «майар» – множественное число от «вала», «майа».

Автору известно, что у Толкиена говорится о девяти человеческих кольцах, а не о двенадцати.

Автору известно, что датирование описываемых событий у Толкиена гораздо более растянуто во времени.

Автору известно, что у Толкиена нет ни слова о сплаве под названием «нердан».

Автору известно и многое другое, к чему можно придраться в этой книге, а если ему что-то и не известно, он на это кладёт с прицепом.

Это просто фанфик. Фанфик-апокриф.

Почему бы и нет? Как хочу, так развлекаюсь.

Узкое лезвие зашипело, погруженное в густую темную жидкость. Фандуил на мгновение отвлекся от работы и скосил глаза на струйку дыма, образованную сгорающим маслом. Голубоватое облачко поднялось над котлом и полетело в вытяжную трубу, увлекаемое едва заметным сквозняком. Кузницы всегда делались с хорошей вытяжкой, иначе в них было бы просто невозможно оставаться подолгу.

Его ноздри втянули аромат пролетавшего мимо облачка. Это неправда, что благоухают только цветы и травы, что бы ни говорила сероглазая Тинтариэль, чья красота равнялась разве что ее кокетству. Железо пахнет. Митрил тоже пахнет. Пахнет горящий уголь в горне. Пахнет дерево рукояти кузнечного молота, отполированное до блеска мозолистыми руками Горма. Пахнет потом мускулистая шея гнома, пахнут огарки на коже его защитного передника – и здесь, в кузне, все эти запахи благоуханны.

Горм вытянул новенький клинок из масла, поднял его на свет, идущий из разверстого жерла горна, и с удовлетворением оглядел свою работу. Только затем он извлек лоскут из кучи ветоши в углу и обтер стекающие по лезвию масляные капли.

– Готово, – обернулся он к эльфу. – Ты уже подыскал себе рукоять?

– Да, вот эту. – Фандуил отложил работу и подал ему рукоять с полки.

– Витая, – отметил гном. – Я бы лучше выбрал с выемками для пальцев.

– У меня слишком узкие пальцы. – Фандуил показал ему свою руку – тонкую эльфийскую кисть с длинными пальцами, заканчивающимися безупречно отшлифованными ногтями. Трудно было поддерживать ногти в таком состоянии после целого дня кузнечной работы, но не невозможно.

Гном пренебрежительно фыркнул на эту руку и вытянул для сравнения свою широкую корявую лапищу, хотя и не сказал при этом ни слова, посчитав, что всякие комментарии здесь излишни.

– А как у тебя дела? – кивнул он на работу Фандуила.

– Тоже заканчиваю, – тот снова взял свое изделие в руки. Это был митриловый боевой топор с широким полукруглым лезвием и двумя острыми шипами – на верхнем конце и со стороны обуха. Эльф покрывал его боковые плоскости мелкой вязью узора из перемежающихся листьев и рун с помощью набора митриловых шилец, резцов, молоточков и зубил. Виртуозные руки гномов-мастеров все же не могли поспорить с точностью и тщательностью эльфийских пальцев, а их замысловатые чеканные узоры – с кружевным изяществом эльфийской отделки.

Возможно, он уступал Горму, когда дело касалось отбивки и закалки изделий, но в отделке даже гном признавал его преимущество – с большой неохотой и только в хорошем настроении, наступавшем после третьей-четвертой кружки крепкой медовухи. Но Фандуил знал, что Горм помнил это и на трезвую голову, и даже с похмелья, потому что иначе они никогда не договорились бы совместно сделать себе оружие, когда выдастся свободное время – как сегодня, например.

И это было правильным – разделение труда. Горный народ кичился своими мастерами, но и среди эльфов встречались несравненные кузнецы, среди которых выделялся мастер Келебримбер. Сын Карафина Умелого, внук создателя сильмариллов Феанора, величайшего кузнеца и бунтовщика из Перворожденных, он в полной мере унаследовал первый талант своего мятежного деда.

Но все-таки самые совершенные изделия получались, когда каждый делал ту часть общего дела, в которой был наиболее искусным. Как, например, последняя работа, которую Горму и Фандуилу поручили как двум лучшим ученикам Келебримбера и которую они выполнили даже раньше назначенного срока.

Откровенно говоря, эту работу поручили одному Горму. Фандуилу отвели в ней роль подмастерья, строго-настрого приказав, чтобы эльф не делал ничего сверх того, что скажет гном. Тот ужасно важничал, сознавая всю ответственность поручения, и оставался работать в кузне дни и ночи напролет, не выпуская оттуда и своего помощника.

Для чего предназначалась эта работа, не было секретом для обоих. Мастер Келебримбер разъяснил им, что времена становятся неспокойными и поэтому нужно позаботиться об укреплении дружбы между народами Средиземья. В последние столетия все три основных народа – и эльфы, Перворожденные, и люди, Второй Народ, называемые на западе аданами, а на востоке – атани, и гномы, незаконно возникшие на Арде между счетом «один» и «два» вследствие опрометчивой инициативы валара-кузнеца Ауле – стали жить отнюдь не в той гармонии, как мечталось создателю Илуватару.

Конец Первой Эпохи и Война Гнева истощили и эльфов, и аданов, но полтора тысячелетия спустя они снова вошли в силу, заселив леса и равнины от Синих до Мглистых гор. Эти земли получили название Эриадора, или Благодатного Края, а его восточная лесистая часть, примыкавшая к Казад-Думу, стала назваться Эрегионом, или Благословенными Кущами, где ушедшие с побережья нолдоры основали селение Ост-ин-Эдил – единственный оплот культуры и искусных ремесел посреди одичавших после военной разрухи людей. Теперь население Эриадора расплодилось так, что стала ощущаться нехватка земель, а кое-где уже начались людские усобицы за землю. Благодатный Край оказался под угрозой осквернения распрями, и кузнец-наставник Саурон предложил сковать кольца дружбы, чтобы объединить эльфов, гномов и людей вечной дружбой и прекратить междоусобицы раз и навсегда.

Прежнее имя Саурона было известно далеко не каждому из ост-ин-эдильцев, но оба лучших ученика Келебримбера знали, кем был наставник их мастера. Тот не был ни эльфом, ни человеком, он не был даже гномом, хотя еще в Начальные Времена обучался кузнечному искусству у самого Ауле, создателя гномов – это был могущественный майар, пришедший к детям Арды для обучения и помощи. Когда он явился в Эрегион, о нем поначалу ходили неблаговидные слухи – в частности, о том, на какой стороне он сражался в дни Войны Гнева – но со временем он доказал свою лояльность и пользу, щедро делясь кузнечным искусством с гномами и эльфами. Хотя линдонские эльфы во главе с верховным правителем Гил-Гэладом по-прежнему не доверяли ему, ост-ин-эдилские нолдоры приняли его к себе и прозвали Аннатаром – Дароносцем.