Кокон
Шрифт:
— Все живы? — поднявшись с пола, закричал Макс и понял, что не слышит своего крика, совсем не слышит…
Олеся тоже что-то кричала — что? — размахивала руками, куда-то звала, нет, показывала рукой…
Ну конечно! Вместо дальней стены дома зияла огромная дыра, в которую могли кинуться хоть десять трехглазых… Откуда-то снизу валил густой черный дым.
Вынырнувший из-под стола инженер закашлялся, замахал руками, указывая на мешки, на лужи и ружья — пойдем, мол, все равно уж здесь оставаться нельзя!
Ну, это и ежу понятно, что нельзя, но вот идти… там же засада! Там ведь и ждут! Хотя…
— Идем! — схватив ружье, обрадованно закричал Тихомиров — ему в голову только что пришла великолепная со всех сторон идея… единственно возможное в данных условиях решение.
— За мной, за мной! — Распахнув дверь, Максим оглянулся и схватил Олесю за руку. — Нет, нет, лыж не нужно. Мешать только будут! Да брось ты их, кому говорю? Брось! Вот так… Теперь быстрее!
Выскочив из дому, они услышали позади жуткий вой — видать, трехглазые, воспользовавшись густым дымом, все же ворвались в помещение. Тогда тем более нужно было спешить.
— Не туда, нет! — оглянувшись, Тихомиров махнул рукой инженеру и, кивнув Олесе, быстро побежал к лесу. — За мной, за мной!
— Но там же… там…
— Быстрее!!!
И в самом деле, что-либо объяснять уже было некогда — с окруженного клубами дыма крыльца выскочили двое трехглазых с огромными копьями в руках. Выскочили, опустились на корточки и, словно сторожевые псы, понюхав воздух, кинулись в погоню за беглецами.
Ну а те прибавили прыти — а что им еще оставалось делать? Теперь уже не надо было никого подгонять — быстро приближаясь, гнусные твари выли и голосили сзади.
— Туда! — Оглянувшись, Максим подхватил едва не споткнувшуюся девушку. — Во-он к тем сосенкам…
И сам прибавил ходу… И все смотрел под ноги, все высматривал: ну где же? Где?
А позади, уже совсем рядом, слышался торжествующий рев!
Ну?
Вот та сосна… А вот…
Словно разноцветным калейдоскопом ударило по глазам так, что Макс даже на миг зажмурился… Вот они! Цветики-семицветики…
— Сюда-а-а!!!
И, схватив Олесю за руку, прыгнул в цветы… Инженер тотчас же последовал за ними…
Они словно провалились в лето — да, похоже, это и было лето, солнечное замечательное лето с ярким синим небом над головой, с пением птиц, с прозрачно-зеленой липовой рощицей и поросшим ромашками и одуванчиками лугом.
По лугу тянулась тропинка — по ней и пошли, постоянно оглядываясь. Нет, похоже, позади все было чисто…
— А ведь вырвались! — радостно засмеялся Петрович. — Честное слово, вырвались. Куда вот только?
— А вот это увидим… — Максим пожал плечами. — Вы это, посматривайте. Ежели вдруг заметите круглые хижины — надо срочно прятаться.
Олеся улыбнулась и сбросила в траву ватник:
— А вообще-то мне здесь нравится! Очень! Солнце какое… Господи… Теплынь!
Отвернувшись, она расстегнула кофточку, завязала на животе узлом — не так жарко. По ее примеру скинул телогрейку и инженер.
— Но-но, вы не очень-то, — оглядываясь, предупредил Макс. — Нам еще возвращаться.
— А может, здесь переждем? — Карие, с блестящей искоркой солнца, глаза девушки загорелись надеждой. — Смотрите, как здорово! Ну, вот это солнышко, небо — голубое-голубое… эта трава по пояс, ромашки…
— Здорово-то здорово, — срывая травинку, хмуро отозвался молодой человек. — Только мы здесь долго не протянем. Не забывайте, еды у нас… ну, максимум суток на трое, а воды и того меньше.
— Но вон же река!
— Ага, река… Только вы не забывайте, все это — морок! Отражение, зеркало… точней — зазеркалье. Вот, Олесенька, ма шери, попробуй-ка, пожуй этот цветок…
— Да что я — корова что ли?
— Ну вот, смотри, щавель…
Максим и сам бросил в рот кислый листочек… и ничего не почувствовал, никакой кислоты, вообще ничего! Пустое место… Листик никак не хотел жеваться, а словно бы куда-то пропал.
— Ну как? — Тихомиров подмигнул девушке. — Покушала?
Та лишь развела руками и вздохнула:
— Жаль… Ну хоть три дня-то мы здесь проведем? В речке искупаемся, позагораем… вообще отдохнем, коль уж выпал такой случай.
— Отдохнем. — Молодой человек улыбнулся. — Вы поляну-то хоть запомнили? Ну, через которую выбираться?
— Да вон она, за липовой рощей, — отмахнулась девушка. — И все-таки хорошо здесь! Ой, смотрите, там, на холме, деревня! Домики какие красивые…
— А прямо, похоже, шоссе. — Григорий Петрович показал рукою. — Вон, видите, пыль? Только что грузовик с сеном проехал.
Тихомиров потянул носом воздух и ухмыльнулся:
— Судя по запаху, не с сеном — с навозом. Наверное, откуда-нибудь с фермы.
— Да, повез на поля, — покивал головой инженер. — Я в прошлом году этого навоза телегу прикупил, для дачи. Полторы тысячи отдал.
— Тракторную телегу-то?
— Ну да.
— Тогда еще дешево.
— Так повезло, сосед трактористом работал.
Впереди, за кустами дикой смородины и лопухами, маячила автобусная остановка — основательное сооружение из серых бетонных плит, такую Максим видел еще зимой, на пути к Калиновке… когда тоже провалился в зазеркалье.
— Мужчины! А куда мы вообще идем-то?
— Хороший вопрос. — Усмехнувшись, молодой человек посмотрел на инженера. — Действительно — куда?
— Нам бы выждать денек-другой, — задумчиво промолвил Петрович. — А там, как ни крути, придется возвращаться обратно. Может, и повезет — не будут же эти трехглазые твари там постоянно стеречь?
— Да, — успокоительно — для Олеси — кивнул Максим. — Я тоже полагаю — прорвемся. Тем более, и ружья у нас… Давайте-ка где-нибудь тут присядем — проверим все…