Чтение онлайн

Художник вошел в бар, а Пумо зашел в помещение “Сайгона”. Он подошел к бару, где Гарри Биверс провел столько часов, принадлежащих по праву “Колдуэлл, Моран и Моррисей”. Бар был теперь отделан под орех, за ним виднелась пустая, все еще не доделанная столовая.

С трудом ориентируясь в темноте, Пумо прошел в кухню. Здесь лампы были подключены, и Пумо зажег свет. Затем он встал на четвереньки, заглянул под плиту, под холодильник, за морозильные камеры и шкафы с продуктами, осмотрел каждый сантиметр пола, но нище не обнаружил ни одного насекомого.

Затем Тино прошел в небольшую комнатушку Винха. Постель шеф-повара была аккуратно застелена. Книги Винха – поэзия, романы, исторические произведения, кулинарные книги на французском, английском и вьетнамском – аккуратно стояли на самодельных полках. Пумо заглянул под шкафы и под кровать. Гигантского насекомого нигде не было. Никто не стучал лапками по полу.

Пумо запер дверь и поднялся на антресоли, в свое жилище. Там он снял наконец пальто, прошел в спальню и, не зажигая света взглянул из окна на Гранд-стрит.

Люди продолжали подниматься по ступенькам “Ля Гамал”. Многие из этих людей, будь у них сегодня такая возможность, принесли бы свои пустые желудки и полные кошельки в “Сайгон”. Все довольно торопливо шли по улице, никто не таился, не крался, не глядел на окна. Мэгги еще не решила, возвращаться ей или нет.

Наверное, останется у Генерала. Все это показалось Пумо таким знакомым – Мэгги долго не будет звонить, он начнет сходить с ума, затем опять пойдут эти маленькие загадочные объявления в “Войс”, все опять начнется сначала. “Котик скучает по Молодой Луне”. Может быть, в этот раз ему не понадобится стать жертвой нападения и ограбления, чтобы Мэгги вернулась. Может, сам он проявит чуть больше здравого смысла, но сегодня ей лучше остаться там, где она находится. Пумо хорошо была знакома эта жажда одиночества, когда никого не хочется пускать в свои проблемы.

Пумо сделал себе коктейль, отнес его к кушетке, улегся и стал ждать Винха.

Когда внизу позвонили, первой мыслью Пумо было, что Винх, должно быть, отправился к дочери, забыв захватить ключи, и он чуть было не открыл дверь сразу же, не воспользовавшись переговорным устройством. Но в последний момент он все же передумал и спросил:

– Кто здесь?

– Доставка, – ответили из-за двери.

Зять поставщика с полным фургоном чугунной посуды и несколькими коробками ножей. Раз Леунг прислал все это, не переговорив с Пумо, значит, счет будет выписан по старым ценам.

– Сейчас, – Пумо нажал на кнопку, открывающую автоматический замок, и впустил человека, стоявшего за дверью.

– Итак, ты думаешь, что я должна вернуться к нему сегодня? – Мэгги, как котенок, прижалась к Генералу, как будто тепло его широкой спины позволяло ей чувствовать себя сильнее и увереннее.

– Я этого не говорил, – Генерал уселся на стул в одном из рядов для паствы его церкви. Все вокруг – красный винил, которым были обтянуты сидения, желтые стены, на которых изображен был масляными красками кудрявый Иисус, борющийся с демонами на фоне туманного китайского пейзажа, простое светлое дерево алтаря – сверкало и переливалось под резким ярким светом, который Генерал и его паства предпочитали всем другим видам освещения. Генерал и Мэгги разговаривали на кантонском наречии, которым оба владели прекрасно и на котором Генерал вел службы и читал проповеди.

Мэгги, стоявшая возле закрытого ставнями окна, выходящего на одну из улиц Гарлема, напоминала бездомную сиротку.

– Тогда извини. Я не поняла тебя.

Генерал выпрямился и одобрительно кивнул. Он прошелся вдоль ряда стульев, обошел Мэгги и направился к алтарю.

Мэгги подошла к загородке. Генерал несколько секунд разглядывал белую материю, покрывавшую алтарь, затем снова посмотрел на Мэгги.

– Ты всегда была умной девочкой, – сказал он. – Только никогда не понимала самое себя. Но то, что ты делаешь! То, как ты живешь!

– Я не делаю ничего плохого, – ответила Мэгги. Все это напоминало продолжение какого-то старого-престарого спора, и Мэгги вдруг захотелось уйти отсюда, оказаться в компании Джулиса и Перри с их бездумным, беспорядочным шатанием по клубам и готовностью также бездумно принимать Мэгги такой, какая она есть.

– Я хочу сказать, что ты живешь, не зная себя, – мягко сказал Генерал.

– И что же я теперь должна делать? – спросила Мэгги, не в силах скрыть иронии.

– Твое призвание – заботиться о других. Ты из тех, кто всегда идет туда, где в нем нуждаются. Твой друг очень сильно нуждается в твоей помощи. И ты смогла так быстро вернуть ему здоровье и уверенность в себе, что твое присутствие перестало быть необходимостью, и вернулись все его прежние проблемы. Я знаю таких людей, как он. Пройдет еще много лет, прежде чем ему удастся наконец пережить то, что он повидал на войне.

– Ты думаешь, американцы слишком сентиментальны, чтобы быть здоровыми солдатами? – спросила Мэгги. Ей действительно интересно было мнение Генерала на этот счет.

Тот удалился за алтарь и вышел оттуда, неся в руках стопку гимнов. Зная, что он нее требуется, Мэгги взяла книжечки у него из рук.

– Я не философ, – сказал Генерал, – Но из тебя, возможно, получился бы куда лучший солдат, чем из твоего приятеля. Я знал многих людей твоего типа, из которых получались прекрасные офицеры. У твоего отца был такой же характер.

– Он всегда шел туда, где в нем нуждались?

– По крайней мере, он всегда приходил туда, где я в нем нуждался.

Они шли вдоль рядов, раскладывая по стульям сборники гимнов .

–А теперь мне кажется, что ты хочешь, чтобы я отправилась куда-то – сказала Мэгги.

– Ты, ведь ничем сейчас не занимаешься. Только помогаешь мне в церкви и живешь со своим старым солдатом. И уверен, что ты много всего делаешь для его ресторана.

– Я пытаюсь, – подтвердила Мэгги.

– А если бы ты жила с художником, ты разыскивала бы лучшие кисти в городе. Ты готовила бы ему холсты, как никто еще до сих пор их не готовил, а затем добивалась бы, чтобы его картины выставляли в лучших галереях и музеях.