Чтение онлайн

В дальнем углу гостиной возвышалась небольшая платформа, тоже сооруженная Винхом. На платформе стояли письменный стол и кожаное кресло, которое было подвинуто к столу, как будто грабитель хотел посидеть за ним.

– Все не так плохо, – сказал Пумо. – Она заходила сюда, но, насколько я вижу, ничего не натворила.

Он уже смелее прошелся по комнате, внимательно осмотрел журнальный столик, книги, пластинки и журналы. Дракула порылась и здесь – все было чуть-чуть сдвинуто со своих мест.

– “Вестник батальона”, – произнес он наконец.

– Что-что? – переспросила Мэгги.

– Она взяла девятый номер “Вестника батальона”. Он приходит дважды в год. Честно говоря, я обычно почти не заглядываю в него, но никогда не выбрасываю предыдущий номер, пока не придет следующий.

– Значит, она увлекается солдатами.

Пумо пожал плечами и вернулся к письменному столу. Его чековая книжка и чековая книжка “Сайгона” лежали на своих местах, но были слегка сдвинуты. А рядом лежал недостающий номер “Вестника”, открытый на статье, где сообщалось об отставке полковника Эмиля Элленбогена с какого-то там второстепенного поста в Арканзасе, куда Жестянщика направили после неудачной службы во Вьетнаме.

– Нет, – пробормотал Тино. – Эта сучка просто перенесла его на другое место.

– Со стола ничего не исчезло? – спросила Мэгги.

– Не знаю. По-моему, чего-то не хватает, но не могу понять чего.

Он снова оглядел свой заваленный всякой всячиной письменный стол. Чековые книжки. Телефон. Автоответчик. Огонек показывал, что для него оставлено сообщение. Он попытался прослушать его, но на пленке ничего не было. Может, она сначала позвонила, чтобы убедиться, что Пумо нет дома? Чем больше Пумо рассматривал стол, тем крепче становилось его убеждение, что чего-то не хватает, но он так и не мог вспомнить, чего именно. Рядом с автоответчиком лежала книга, которая называлась “Нам”. Тино был уверен, что оставил ее на одном из журнальных столиков. Он забросил чтение примерно на половине книги, но специально не убрал ее, не желая признаться себе, что вряд ли когда-нибудь дочитает.

Дракула принесла книжку и номер “Вестника” на стол, пролистала его чековые книжки, возможно, дотронулась до каждого предмета на столе своими длинными сильными пальцами. От этой мысли Пумо прошиб пот и слегка затошнило.

Пумо проснулся среди ночи. Сердце его бешено билось. В темноте спальни растворялись остатки кошмара. Он повернул голову и посмотрел на мирно спящую, уткнувшись лицом в согнутую руку, Мэгги Ла. В темноте черты девушки были едва различимы. Пумо любил смотреть на спящую Мэгги. Не оживленные мимикой, черты ее лица казались почти незнакомыми. Это было просто лицо какой-то китайской девушки.

Он вытянулся рядом с Мэгги и слегка коснулся головы девушки. Что они делают сейчас, его друзья? Он увидел их почему-то бредущими по дороге, взявшись за руки. Тим Андерхилл не может быть Коко, и они поймут это, как только найдут его. Затем Тино пронзила мысль, что если Тим Андерхилл не Коко, то это кто-то другой, кто рыщет по свету и ищет их, ищет их всех, как пуля, на которой написано его имя, которая так и летает по свету, не зная отдыха.

Утром он сообщил Мэгги, что должен попытаться хоть как-то помочь своим друзьям – он попробует раздобыть побольше информации о жертвах Коко.

– Пока что это все слова, – сказала Мэгги.

Почему вопросы и ответы?

Потому, что они помогают выстроить мысли в прямую линию. Потому что они – единственный выход. Потому что они помогают мне выжить.

А о чем мне, собственно, думать?

Как всегда, об обломках прошлого. О бегущей девушке.

Ты воображаешь, что она была на самом деле?

Конечно. Я воображаю,что она была на самом деле.

А о чем еще ты собираешься думать?

О своем обычном объекте для размышлений. Коко. Сейчас больше, чем когда-либо.

А почему сейчас больше, чем когда-либо?

Потому что он вернулся. Потому что мне кажется, я видел его.

Ты воображаешь, что видел его?

Это одно и то же.

И как же он выглядел?

Как танцующая тень. Как сама смерть.

Он явился тебе во сне?

Он явился, если это можно так назвать, на улице. Смерть явилась прямо на улице, как и девушка. Появление девушки сопровождалось жуткими криками. Появление танцующей тени – обычным уличным шумом. Он был покрыт, хотя этого и не было видно, кровью своих жертв. Девушка, которую видел только я, была покрыта своей собственной кровью. Оба вызывали какое-то едва определимое чувство, сродни тому, которое, должно быть, внушала окружающим свита Пана.

Что это за чувство?

Ощущение того, что мы лишь в очень небольшой степени имеем влияние на свою судьбу, на историю наших жизней. Хол Эстергаз из “Расколотый надвое”. Девушка пришла, чтобы поговорить со мной, неся с собой страх, отчаяние и обреченность. Она бежит ко мне из ночи и хаоса. Она выбрала меня. Потому что я выбрал Хола Эстергаза и потому что я выбрал Ната Бизли. “Не сейчас, – говорит она. – Не сейчас. История еще не закончена”.

Почему покончил с собой Хол Эстергаз?

Потому что не мог вынести того, что только начинал узнавать.

Тебя уносит туда воображение?

Если оно достаточно хорошее.

Ты ужаснулся, увидев девушку?

Я благословил ее появление.

Как только взлетит самолет, Коко станет человеком в движении. Коко точно знал: каждое путешествие – путешествие в вечность. До земли тридцать тысяч футов, часы нужно то и дело переводить назад, свет и тьма несколько раз в течение полета сменяют друг друга.

Когда совсем стемнеет, думал Коко, можно поближе придвинуться к маленькому окошку, и, если ты уже готов, если душа твоя уже наполовину принадлежит бесконечности, ты сможешь увидеть серое клыкастое лицо Бога, плывущее к тебе из черноты.

Коко улыбнулся, и хорошенькая стюардесса улыбнулась ему в ответ. Она наклонилась к Коко вместе с подносом.

– Что вы предпочитаете по утрам, сэр? Апельсиновый сок или шампанское?

Коко покачал головой.

Земля присасывала к себе самолет, пытаясь проникнуть сквозь него и всосать Коко в свои недра. Несчастной земле нравится все вечное, а все любят и жалеют землю.