Чтение онлайн

– Да.

– Секретарем-машинисткой?

Чувствуя, как нарастает внутри гнев, Конор повернулся к выходу.

– В каком подразделении ты служил?

– Девятый батальон. Двадцать четвертый пехотный полк.

Смех Войцака напоминал скрип песка. Конор шел, не останавливаясь, пока не оказался достаточно далеко от дома.

Усевшись на мотоцикл, Конор долго сидел неподвижно, глядя на темно-серые камни мощеной дорожки и стараясь ни о чем не думать. Небо, да и сам воздух вокруг казались такими же серыми, как гравий. Он чувствовал, что мелкие камушки набились ему в ботинки.

В какую-то секунду ему захотелось завести свой “Харлей” и катить куда глаза глядят, наслаждаясь скоростью и ощущением покрываемого расстояния, и так ехать и ехать, не останавливаясь, много-много миль. Скорость и расстояние всегда наполняли Конора приятным ощущением легкости и какой-то пустоты. Конор представил себе нескончаемые шоссе, лежащие перед ним, неоновые вывески отелей, гамбургеры, нарисованные на придорожных закусочных.

Скрючившись у руля мотоцикла, Конор слышал, как внутри дома захлопали двери. Послышался густой баритон Бена Роима.

Как хотелось сейчас Конору, чтобы Майкл Пул позвонил ему прямо сегодня и сказал: “Мы выезжаем, малыш. Пакуй вещи и встречай нас в аэропорте!”

Бен Роим открыл дверь и пристально посмотрел на Конора, натягивая свою тяжелую ворсистую фланелевую куртку.

– До завтра?

– Мне некуда больше ехать, – сказал Конор.

Бен Роим кивнул. Конор завел мотоцикл и рванул с места, не дожидаясь, пока из дверей дома покажутся остальные рабочие.

Дня три-четыре Войцак и Конор игнорировали друг друга. Когда Чарли Дейзи, унюхав еще одного ветерана, появился с коробочкой медалей и фотоальбомом, Конор положил инструменты и медленно вышел из комнаты. Он почувствовал, что не может находиться рядом, пока Войцак будет пялиться на фотографию Тима Андер-хилла.

Ночью, накануне того дня, который неожиданно оказался последним днем его работы в доме Дейзи, Конор проснулся в четыре часа утра в середине ночного кошмара, главными участниками которого были М.О.Денглер и Тим Андерхилл. В пять Линклейтер встал с постели, сварил кофе и выпил почти полный кофейник перед тем, как отправиться на работу. Куски ночного кошмара преследовали его все утро.

Вот они с Денглером сидят съежившись в какой-то траншее – пережидают бомбежку. Тим Андерхилл тоже должен быть где-то здесь – или в темном конце траншеи, или в другой траншее, рядом, потому что его густой звучный голос, похожий на голос Бена Роима, перекрывает даже шум бомбежки.

В Долине Дракона не было траншей. Труп лейтенанта с раскинутыми в стороны ногами сидит в дальнем углу траншеи. Кровь, стекающая из перерезанного горла, залила и пропитала уже всю форму.

– Денглер, – произносит во сне Конор Линклейтер, – Денглер, погляди на лейтенанта. Придурок втянул нас в эту заварушку, а теперь он мертв. – Очередная вспышка озаряет небо, и Конор видит, что изо рта лейтенанта Биверса торчит карточка Коко.

Конор хватает Денглера за плечо, и безжизненное тело товарища валится к его ногам. Конор видит изуродованное лицо Денглера и все ту же карточку, торчащую изо рта. Он кричит во сне и наяву и от собственного крика просыпается.

Конор пришел на работу пораньше и стал дожидаться остальных. Через некоторое время показался “Блейзер” Бена Роима, в котором ехал он сам и еще два члена бригады, жившие в том же районе города, что и Бен. У обоих ребят были маленькие дети и им надо было платить за квартиру, но оба были слишком молоды, чтобы успеть побывать во Вьетнаме. Наблюдая, как они вылезают из машины, Конор поймал себя на том, что испытывает по отношению к ребятам почти отцовские чувства – им явно недоставало опыта, чтобы почувствовать разницу между Беном Роимом и другими подрядчиками.

– Сегодня тебе получше. Рыжик? – спросил его Бен.

– Свеж, как утренняя роса, – ответил Конор.

Чуть позже подкатил Войцак на какой-то длинной черной машине которая вся была расписана причудливым орнаментом вплоть д( дверных ручек.

Когда они приступили к работе, Конор впервые заметил, что Войцак делает свое дело так, будто работает на подрядчика, который торопиться скорее сорвать куш, ремонтируя бараки. Бен Роим был весьма взыскателен, и чтобы угодить ему, требовались идеально ровные и гладкие швы. Работа Войцака выглядела так же неаккуратно, как и его жуткая машина. На пленке были вздутия, морщины, горбы, которые останутся там навсегда и будут видны даже после того, как стены покроют штукатуркой и двойным слоем краски.

Войцак заметил, что Конор внимательно приглядывается к его работе.

– Что-нибудь не так? – спросил он.

– Почти все не так, парень, – ответил Конор. – Ты уже работал когда-нибудь на Бена?

Войцак отложил инструменты и подошел к Конору.

– Ты, рыжий мудак, ты смеешь говорить мне, что я не могу делать свою работу?! Ты что, еще не понял, что я стою дюжины таких, как ты? Думаю, что ты все еще здесь только потому, что писал кипятком, глядя на картинки этого старикана – нашего хозяина.

– Эти картинки отснял его сын, – сказал Конор.

– Эти картинки отснял один черномазый по имени Коттон, – возразил Войцак.

– О, черт! – Конор почувствовал, что ему необходимо сесть.

– Коттон был в одном взводе с молодым Дейзи, тот и договорился, что купит у него копии фотографий – ты, болван.

– Я зналКоттона, – медленно произнес Конор Линклейтер. – Я был рядом, когда парнишка покупал фотографии.

– Мненаплевать, кто сделал эти фотографии. Мне наплевать, жив он, мертв или что-то среднее. И мне плевать, что все тут считают тебя героем, потому что в моих глазах, парень, ты – куча дерьма.

Войцак сделал еще шаг в сторону Конора, и тот разглядел на дне его глаз смесь ярости и отчаяния, загнанные так глубоко, что невозможно было разобрать, чего же было больше.

– Ты слышишь меня? Я был в боях двадцать один день. И двадцать одну ночь.

– Просто надо как-то исправить твой брак, вот и все, – прервал Войцака Конор.