Чтение онлайн

– Это песня розовых слонов. Конечно, слышала. Мне пора домой. Вы, ребята, хотите заехать ко мне?

Пул сказал, что у них назначены еще другие встречи. Дебби с трудом нашла рукава пальто, обняла каждого из них и сказала Мэгги, что она такая умница, нет ничего удивительного, что ей так везет в жизни. В дверях ресторана она обернулась и помахала им на прощание.

– Если нам сейчас не надо больше никуда, – сказал Андерхилл, – то я вернусь в отель и поработаю над своими записями. Мэгги предложила попробовать дозвониться матери Денглера.

– Я сказал, что мы просто хотим прийти поговорить с ней, – сказал Майкл, сворачивая на Маффин-стрит. Улица была длиной в два квартала, на одном углу располагался бар под названием “Оулд Лог Кэбин”, на другом – “Сверху и снизу”. Пол-улицы занимали невысокие здания офисов и магазинов, на большинстве которых висели совершенно выцветшие и вылинявшие вывески, а в некоторых были даже заколочены окна. Облупленное блочное сооружение с низеньким входом, вроде того, в котором жили Спитални, но еще более запущенное, под номером пятьдесят три ютилось около еще более низенькой постройки с фанерой на том месте, где когда-то было окно. Преподобный Денглер открыл свой магазин в двух кварталах от ближайшей торговой улицы и поэтому он, как и телевизионная мастерская на той же улице, и “Платья Ирмы”, очень быстро перестал участвовать в торговой жизни города.

– Здесь мило, – произнесла Мэгги, вылезая из машины. – Все это очень романтично.

Им пришлось протаптывать тропинку в снегу. Вся Маффин-стрит была завалена им, хотя некоторые тротуары расчистили, вероятно, обитатели близлежащих домов. Ступеньки скрипели и жаловались, когда они поднимались на крыльцо. Входная дверь открылась прежде, чем Пул успел надавить на звонок.

– Здравствуйте, миссис Денглер, – сказал Тим. Бледная седоволосая женщина в синем шерстяном платье глядела на них из приоткрытой двери, поеживаясь от холода и моргая от яркого света. Волосы ее были в мелких кудряшках и посыпаны пудрой.

– Миссис Денглер? – спросил Пул.

Женщина кивнула. Квадратное лицо ее ничего не выражало и было белым, как лист бумаги. Выделялись на этом лице только ее бледно-голубые глаза, немного увеличенные стеклами круглых очков в старомодной оправе. Глаза эти напоминали собачьи, и было странно видеть их на человеческом лице.

– Я – Хельга Денглер, – произнесла женщина, стараясь, чтобы голос ее звучал приветливо. На секунду Пулу показалось, что он слышит голос своей жены. – Не стойте там, на холоде, проходите.

Женщина отодвинулась, впуская пришедших, и, обходя ее в узком коридоре, Майкл заметил, как осыпается пудра с волос Хельги.

– Это вы звонили? Доктор Пул?

– Да, и...

– А кто это? О ней вы ничего не говорили.

– Мэгги Ла. Она – наш близкий друг.

Странные собачьи глаза внимательно изучали его. Как только закрылась дверь, в ноздри Пулу ударил запах затхлости, сырости и плесени. У миссис Денглер был вздернутый нос, довольно широкий, от переносицы расходились три глубокие морщины. У женщины практически не было губ, зато была очень толстая шея и массивные плечи, которые она, правда, сутулила.

– Я просто старая женщина, которая живет одна, вот кто я. Так, так. Сюда. Проходите.

Она подвела друзей к вешалке. В темноте коридора казалось, что квадратное лицо миссис Денглер светится, будто вобрав в себя весь свет, имеющийся в этом доме.

Хельга Денглер перевела взгляд с Пула на Мэгги, затем на Андерхилла и опять на Мэгги. Она производила впечатление какой-то бесформенности, расплывчатости, заставлявшей задуматься о том, что она была еще тяжелее, чем выглядела.

– Итак, – произнесла Хельга. За спиной ее поднималась лестница, казавшаяся в темноте не более чем намеком на деревянные перила и ступеньки. На полу под ногами скрипел песок. Слабый свет пробивался из полуоткрытой двери в конце коридора.

– Очень мило с вашей стороны, что вы пригласили нас, миссис Денглер, – сказал Пул. Мэгги и Андерхилл произнесли что-то в этом же роде. Слова как бы повисли в воздухе, а затем рассыпались.

До миссис Денглер как будто бы не сразу дошел смысл сказанного, она несколько секунд просто удивленно моргала, а затем ответила:

– Что ж, Библия учит нас быть добрыми. Вы знали моего сына?

– Он был замечательной личностью, – сказал Майкл.

– Мы любили вашего сына, – произнес одновременно с ним Андерхилл, и слова их опять как бы слились вместе.

– Хорошо, – сказала миссис Денглер.

Пул подумал, что можно стоять и смотреть вот так сквозь ее прозрачные глаза и не увидеть ничего, кроме цвета много раз стиранных джинсов. Потом он подумал, что их неуклюжая неловкость как бы навязана им этой женщиной, словно она специально хочет, чтобы им было неловко.

– Мэнни старался быть хорошим мальчиком, – сказала миссис Денглер. – Его надо было учить этому, как и всех мальчиков.

У Пула опять возникло такое чувство, что они сделали неверный шаг, потеряли некую драгоценную секунду, которая то ли упала на дно бледных глаз Хельги Денглер, то ли вообще выпала из жизни.

– Вы хотите сесть, – сказала Хельга. – Думаю, вы не откажетесь пройти в гостиную. Вон туда. Я, как видите, занята. Старой женщине приходится заботиться о том, чтобы все время быть чем-то занятой.

– Мы оторвали вас от чего-то? – спросил Пул. На лице женщины появилось подобие улыбки, и она знаком предложила гостям следовать за ней. Под причудливо раскрашенным абажуром горела маломощная лампочка. В углу забитой мебелью комнаты стоял раскаленный докрасна электрообогреватель. Здесь запах плесени чувствовался не так сильно. Казалось, что и мебель накалилась докрасна и потрескивает. С полок и со столика рядом с протертой плюшевой кушеткой на них смотрели пурпурно-красные копии тигрового глаза.

– Вы можете все сесть сюда, – сказала миссис Денглер. – Эта кушетка принадлежала еще моей матери.

То, что они приняли за огонь, оказалось бликами, которые отбрасывали тигровые глаза на пластиковые чехлы, покрывающие кушетку, они заскрипели, когда друзья рассаживались.

Пул поглядел в сторону глаз, лежавших на столике, и обнаружил, что они были на самом деле мраморными шариками, которые как бы фокусировали падавший на них свет. Множество этих шариков было разложено в определенном порядке на куске черной материи.