Когорта
Шрифт:
– Ну-у? – протянул он. – Ну-у? У тебя есть?
– Что? – поразился Келюс.
На лице Бизона отразилась легкая тревога.
– Ну, ты принес?
– А-а-а, – сообразил, наконец, Николай. – Само собой! И он начал развязывать тесемки рюкзака, где лежала заветная «Массандра».
– Да не здесь же! – возмутился людской непонятливостью Бизон и, схватив Лунина за руку, потащил в палатку. Валерий последовал за ними, сделав успокоительный знак Ольге, молча наблюдавшей церемонию знакомства.
В палатке Бизон усадил Келюса на продавленную раскладушку, вытащил откуда-то большой граненый стакан и вопросительно поглядел на гостя. Тот не стал мучить истомившее начальство и вытащил бутылку.
– А водка? – обиженно вопросил Бизон. – Водки бы мне! Водки!..
Николай развел руками и стал колдовать с пробкой. Между тем Валерий, всегда все свое носивший с собой, достал из кармана штормовки миниатюрную кружку.
– Еще бы одну посудину, – добавил он немного озабоченно.
– Так сходи и достань! – круто реагировал Бизон, не сводя глаз с Келюса, аккуратно срезавшего пластмассовую пробку. – Ну чего ты возишься? Давай я сам!
Но Николай не ударил лицом в грязь, и пробка капитулировала. Бизон, не выдержав, выхватил бутылку и принялся быстро и умело разливать вино по емкостям.
– Ну, давай!
Под этот демократический тост пряная, терпкая, густая, словно кровь, «Массандра» была продегустирована.
Выпив, Бизон резко выдохнул воздух и полез за сигаретами. Он успел сделать лишь пару затяжек, после чего на лице у начальства отразились мрачные сомнения. Бизон отложил сигарету и, схватив бутылку, вылил уцелевшее вино в свой стакан. Последовало мощное «Гло-гло-гло!», после чего опустевшая бутылка покатилась под раскладушку. Бизон удовлетворенно затянулся «Ватрой» и вопросительно поглядел на Николая.
– Еще есть?
Келюс, имевший свой интерес, лишь вздохнул и покачал головой. Бизон осуждающе-горько покосился на гостя, явно не веря ни одному его слову, но настаивать не стал.
– Возьмешь в хозпалатке раскладушку, – велел он Валерию. – Она вроде целая.
– Поломанная, – заметил бородач, но Бизон, не отреагировав, вновь исподлобья взглянул на Келюса и велел Валерию покормить гостя, дабы тот не окосел окончательно. На этом аудиенция и завершилась.
– Хорош? – хмыкнул Валерий, когда они вышли из палатки. – А ведь умнющий мужик! Скучно ему тут… Ладно, пошли, я тебя ужином покормлю, а то и вправду окосеешь.
Пока Валерий что-то соображал у гаснущего очага, Ольга и Келюс сели за пустой стол. Николай никак не решался заговорить, понимая, что первые же слова разрушат веселую дикарскую пастораль, снова возвращая девушку в страшный, отвергнувший ее мир.
– Что? – внезапно спросила Ольга. – Очень плохо, Коля?
Келюс хотел ответить, что-нибудь неопределенное, но не смог.
– Очень. Нам завтра же надо уходить, мы оба в розыске…
– Что такое «в розыске»? – удивилась девушка.
– Ловят, – коротко пояснил Лунин. – Уголовка раскидала наши фотки… То есть э-э-э… сыскная полиция разослала фотопортреты всем околоточным… будочникам…
– Я поняла, – грустно улыбнулась Ольга. – Можете не переводить. Если бы вы знали, как надоело убегать! Впрочем, что это я, вы, конечно, знаете. Кажется я повторяюсь, но я действительно рада, что вы живы и что мы снова встретились. Мне очень хотелось вас видеть, Коля…
Ее плечи зябко дрогнули, девушка отвернулась, но быстро пришла в себя и постаралась улыбнуться.
– Вы знаете, Николай, я землю копаю. Как выражается Валерий, «стою на лопате». Вначале я думала, что это очень трудно, но быстро привыкла.
– Ага, – подтвердил Валерий, ставя перед Келюсом миску подогретого варева и кружку с чаем, – работаете вы, Ольга, замечательно, куда этим молокососам! Ольга еще и дневник ведет, когда мне бывает лень. Я ведь ленивый, ты знаешь. Ну, лопай, а я тебе все в двух словах обрисую.
Лунин взял ложку и занялся ужином. После голодного дня, завершившегося кружкой «Массандры» без закуски, произведение здешней кухни показалось Николаю вполне сносным.
– Значит, так, – начал Валерий, оглянувшись и убедившись, что никого поблизости нет. – Бордель тут, прошу прощения, Ольга, страшный. Даже не бордель, а целый бордельеро. Главный здесь – Кубометр, начальник Южно-Крымской, Знаешь такого?
Николай кивнул. О знаменитом Кубометре слыхать приходилось.
– Кубометр считается начальником всех экспедиций Южного берега. Его мы и не видим, он в Симферополе, заключает хоздоговора. Но дух его, естественно, с нами. Начальником он поставил Бизона, тот археолог отменный, но когда Кубометр требует только… гм-м… кубометры, то ни о какой науке говорить не приходится. Копаем, как кроты! Одним словом, кнурим…
Валерий возмущенно покачал головой. Его археологическая душа была неспокойна.
– Я веду дневник, но тут это никому не нужно. Мне это даже в лицо говорят, работнички! Видел здешних?
Келюс пожал плечами. Кроме малолетней девицы, чьей-то взлохмаченной головы да еще Бизона, он никого не заметил.
– Набрали мелюзгу! – скривился бородач. – Дети начальничков, пионеры-герои. Кубометр, понимаешь, контакты крепит, а копать некому. Если бы не Серега Семин, то вообще пропали бы…
– Я был в Судаке, – заметил Келюс.
– А-а! – махнул рукой самарский доцент. – Там вообще гадюшник. Все, с Южно-Крымским Филиалом больше дела не имею! Поеду-ка на следующий год в степь!
– В Судаке я встретил какого-то типа. С брюшком такой, а детских штанишках. Очень, бином, вежливый.
– А-а, – понял Валерий. – Дурилка!
– Кто? – удивился Лунин.
– Дурилка. Начальник судакской базы. Фамилия у него тоже хороша – то ли Морилка, то ли Курилка… Хам, конечно, редкий, мы с ним сразу сцепились. И другие немногим лучше. Знал бы, что в этом году начнется, ноги моей здесь бы не было! Если б не Серега… Семин! – внезапно крикнул он в сторону одной из палаток.
Палатка молчала.