Чтение онлайн

Они послали нескольких человек на десятый этаж: одну группу — на лифте, другую — пешком, на случай если Мазо придумал план засады, который Джо просто не в силах вообразить. Группы вернулись и сообщили, что на десятом все чисто, только они обнаружили на кроватях в номерах 1009 и 1010 трупы Сэла и Левши.

— Снесите вниз, — распорядился Джо.

— Есть, сэр.

— И пусть кто-нибудь принесет Кармине с лестницы.

Дион зажег сигару.

— Не верится, что я послал Кармине пулю в лицо.

— Это не ты, — возразил Джо. — Рикошеты.

— Лишние тонкости, — отмахнулся Дион.

Джо закурил папиросу и позволил Поццетте, который когда-то служил армейским медиком в Панаме, еще раз осмотреть свою руку.

— Надо вам ее полечить, босс, — заявил Поццетта. — Принять кое-какие снадобья.

— Снадобья у нас есть, — заметил Дион.

— Правильные снадобья, — уточнил Поццетта.

— Выйди черным ходом, — велел Джо. — Принеси мне что там нужно. Или найди доктора.

— Есть, сэр, — ответил Поццетта.

С полдюжины сотрудников тампинской полиции, из тех, что состояли у них на жалованье, были вызваны и вскоре явились. Один пригнал труповозку, и Джо попрощался с Сэлом, Левшой и Кармине Пароне, который всего полтора часа назад выковырял Джо из лохани с бетоном. Хотя его больше всего зацепила смерть Сэла. Только задним числом он в полной мере осознал, сколько для него значит эта утрата после пяти лет, проведенных вместе. Он частенько залучал его к себе в дом на ужин, а иногда ночью приносил ему сэндвичи в машину. Он доверял ему свою жизнь, доверял ему жизнь Грасиэлы.

Дион положил ему ладонь на спину:

— Он был крутой парень.

— Мы с ним паршиво обошлись.

— Что?

— Сегодня утром, у меня в кабинете. Мы с тобой. Мы паршиво с ним обошлись, Ди.

— Ага. — Дион пару раз кивнул, затем перекрестился. — Зачем мы это делали; не напомнишь?

— Даже не знаю, — отозвался Джо.

— Но должна же быть причина.

— Видимо, что-то это означало, — изрек Джо и шагнул назад, чтобы его люди могли погрузить тела в труповозку.

— Что-то это означает, — согласился Дион. — Означает, что мы должны наказать ублюдков, которые его убили.

Когда они вернулись с погрузочной площадки, доктор уже ждал у стойки. Он очистил рану Джо и зашил ее, пока Джо выслушивал доклады полицейских.

— Ваши люди, которые сегодня на него работали, — они у него на постоянной оплате? — спросил Джо у сержанта Бика с третьего участка.

— Нет, мистер Коглин.

— Они знали, что гоняются по улицам за моими людьми?

Сержант Бик потупился:

— Надо думать, знали.

— Вот и я так думаю, — отозвался Джо.

— Мы же не можем убивать копов, — произнес Дион.

Заглянув в глаза сержанту, Джо спросил:

— Почему бы и нет?

— Это не поощряется, — заметил Дион.

— Знаешь каких-нибудь копов, которые сейчас вместе с Пескаторе? — спросил Джо у Бика.

— Все, кто сегодня участвовал в перестрелке, сэр, сейчас пишут объяснительные. Мэр недоволен. Торговая палата бурлит.

— Мэр недоволен? — переспросил Джо. — Вшивая Торговая палата? — Он смахнул фуражку с головы Бика. — Я недоволен! Лично я! Хрен со всеми прочими! Я недоволен!

В комнате повисла странная тишина. Никто не знал, куда девать глаза. Никто, даже Дион, не мог вспомнить, чтобы Джо когда-нибудь повышал на кого-то голос.

Но когда он снова обратился к Бику, голос его звучал как обычно.

— Пескаторе не летает на самолетах. И кораблей он не любит. А значит, у него лишь два пути из города. Либо он едет в колонне, что движется на север по Сорок первому, либо он в поезде. Вот что, сержант Бик. Подбери свою паршивую фуражку и найди мне его.

Несколько минут спустя Джо позвонил Грасиэле из кабинета управляющего.

— Как себя чувствуешь? — спросил он.

— Твой ребенок — настоящая скотина, — ответила она.

— Мой ребенок?

— Лягается, лягается, лягается. Все время.

— Есть и хорошая сторона, — заметил Джо. — Осталось всего четыре месяца.

— Очень смешно, — отозвалась она. — Хотела бы я, чтобы в следующий раз ты сам забеременел. И почувствовал свой живот где-нибудь у себя в горле. И чтобы тебе приходилось бегать в уборную чаще, чем ты моргаешь.

— Мы попробуем. — Джо докурил и зажег новую папиросу.

— Я слышала, сегодня на Восьмой авеню была перестрелка, — произнесла она более тихим, но и более жестким голосом.

— Да.

— Она кончилась?

— Нет, — признался Джо.

— Ты воюешь?

— Да, — ответил он. — Мы воюем.

— И когда закончите?

— Не знаю.

— Закончите хоть когда-нибудь?

— Не знаю.

С минуту они молчали. Он слышал, как она курит, а она слышала, как курит он. Он посмотрел на отцовские часы и увидел, что они отстают уже на целых полчаса, хотя на лодке он выставил их правильно.

— Ты этого не видишь, — наконец проговорила она.

— Чего не вижу?

— Что ты воюешь с того дня, когда мы с тобой познакомились. И зачем?

— Чтобы заработать на жизнь.

— Разве это жизнь — когда умираешь?

— Я не умер, — возразил он.

— К концу этого дня можешь умереть, Джозеф. Можешь. И даже если ты победишь в сегодняшней битве, а потом в следующей и в следующей, в том, что ты делаешь, столько насилия, что оно должно, должно к тебе вернуться. Оно тебя найдет.