Когда закончится август

Глава первая

Хизер — Ты уже видела парня, который заехал в лодочный домик?

Я только вернулась домой в наш домик у озера после того, как сопровождала маму на встречу с доктором этим утром. Моя подруга Крисси оказала мне услугу и встретилась с нашим новым арендатором, чтобы отдать ему ключи, пока меня не было.

Я покачала головой. — Нет.

Крисси улыбнулась от уха до уха.

— Что это за взгляд такой? — я спросила.

— Он… интересный.

Я подняла бровь. — В каком смысле?

Она хихикнула. — Я думаю тебе стоит узнать это самой.

Это могло означать только одно из двух: либо он был невероятно красив, либо, возможно среди нас жил психопат.

Последние несколько лет, моя семья сдавала в аренду перестроенный лодочный домик на озере Уиннипесоки — самое большое пространство воды в Нью-Хэмпшире. Располагается у подножья Уайт- Маунтинс, и является популярным местом для туристов, которые ищут выход из города. Местные говорят, «Когда ты здесь, ты “во времени озера”».

Сейчас в доме жили только мама и я, и мама не работала, поэтому доход от лодочного домика был важен, чтобы мы могли оплачивать наши счета. Зимой, иногда, он оставался свободным, в основном домик был постоянно забронирован в тёплые месяца и даже ранней осенью. Иногда люди арендовали его на неделю и на другой срок.

Домик на самом деле был не очень большим, поэтому обычно его арендовал один человек, а не семья. Этот последний парень забронировал его почти на три месяца, до конца августа — на всё лето.

Такое произошло впервые.

— Так с ним всё улажено? — я спросила.

— Да. Он показался порядочным парнем в целом. Много не говорил и был вежливым. Он был в солнцезащитных очках, поэтому я не смогла взглянуть ему в глаза. Они обычно говорят много о человеке, ты знала?

Я знала, что его зовут Ноа, так как я записывала информацию о его кредитной карте и быстро провела небольшую проверку данных. Но в остальном, я не много знала о нём — Ноа Каваллари из Пенсильвании с картой виза и чистым досье.

Я никогда на самом деле не пересекалась с нашими гостями. Когда я была младше, моя мама строго запрещала мне взаимодействовать с кем-то, кто оставался в лодочном домике — вы знаете, в том случае, если они окажутся нехорошими людьми. И теперь даже будучи взрослой, я предпочитаю держать дистанцию по привычке.

Частью сделки аренды лодочного домика является уборка — любезно предоставленная мной. Я прихожу, обычно в обед, застилаю постель и кладу свежие полотенца, как в отеле. Также у гостей есть доступ к стиральной машине и сушилке в подвале основного дома, и они могут войти в прачечную через отдельную дверь, воспользовавшись ключем. Таким образом им не нужно заходить в наш дом.

Внутри лодочного домика обустроена мини-кухня, что позволяет арендаторам готовить свою пищу. В домике была одна комната и ванная комната. Также в домике были окна со всех сторон, что делало комнату светлой и открывало вид на окружающее озеро.

— Как Элис поживает сегодня? — спросила Крисси.

— Доктор собирается скорректировать её лекарства снова. В общем, не лучший и не худший её день.

Всё было настолько хорошо, насколько можно было ожидать, когда речь шла о моей маме, которая находилась в и вне психиатрических больниц годами, всё зависело от серьезности её эпизодов.

Мама страдала от клинической депрессии. Она боролась с ней всю свою жизнь, но она обострилась когда умерла моя старшая сестра пять лет назад. Опал была на десять лет старше меня. Она была психически нестабильна и убежала из дома. В течении тех лет, что мы с ней не виделись, она глубже ушла в свои мысли и в конце концов лишила себя жизни.

Потеря сестры была самым тяжелым что случилось в моей жизни.

Мама больше не была собой с тех пор. До смерти Орал, мама могла контролировать свою депрессию настолько, чтобы функционировать.

Больше нет.

Крисси ушла на смену в больницу, оставив меня одну в спальне. Я выглянула в окно и посмотрела на лодочный домик. Пока здание было нашей собственностью, оно располагалось позади главного дома, ближе к озеру. Приходилось идти вниз по дороге из гравия, чтобы добраться туда.

Кроме его блестящей, черной машины, припаркованной на расстоянии, я вообще не видела никаких признаков нового гостя. И меня это устраивало. Я подожду до завтрашнего обеда и рискну пойти туда, чтобы убраться. Обычно жильцы покидали домик к обеду.

На протяжении дня, я заботилась обо всём вокруг. Потом, пять ночей в неделю, я работала официанткой в местном пабе под названием Джек Фоли. Это были масштабы моей обыденной жизни с тех пор, как депрессия моей мамы усугубилась. Кому-то приходилось следить за всем, и я была победителем этой ответственности по умолчанию.

Дом у озера — наша главная резиденция — и маленький лодочный домик, принадлежали маминой семье годами. После того, как умер мой дедушка, он всё оставил моей маме, своему единственному ребенку. С тех пор как всё выплатили, у нас больше не было ипотечного кредита. Это было замечательно, учитывая факт, что я была единственной кто работал. И всё же, мне нужно было просто сохранить дом, и также накопилось много чего, что требовало ремонта.

Я не хотела казаться занудой, когда дело касалось моей жизни. Я была за многое благодарна. Жизнь возле озера была одним из этого.

Пусть даже в некоторые дни я чувствовала себя Золушкой, за исключением злых сестер, безмятежная красота этого места, часто всё компенсировала.

*** На следующий день, казалось будто берег был чист. Машины арендатора не было, и это было идеальным временем, чтобы взять свежие полотенца и наведаться в лодочный домик и убраться там.

Мой сенбернар, Тэдди, подумал, что я беру его на прогулку, поэтому он подошел к двери. Я подумала, что могу взять его с собой.