Чтение онлайн

— Отставить церемониальни, септ-велитель, — фыркнул мужчина, — мы не на полигоне, чтобы друг другу "выкать".

— Как скажешь, Богдан.

Дарен широко улыбнулся и искренне протянул руку для дружеского приветствия, которую бывший наставник с удовольствием крепко пожал.

— А силен, — заметил он, посмеиваясь в бороду, когда Дарен выдержал его "хватку", — что, не хрустят уже косточки?

— Твоими стараниями, — усмехнулся Дарен, — давно не виделись.

— Могли бы и чаще. Если бы кое-кто вспоминал о бывших наставниках.

— Прости, Богдан. Не было возможности.

— Так и быть, поверю, — он бросил взгляд за спину бывшего ученика и полюбопытствовал: — а это что за диковинная зверушка?

— Да, — Дарен только рукой махнул, — навязался тут… на мою голову.

— Что, Родине угождать не терпится?

— А то! Служить хочет — аж хвост трясется! — Дарен выталкнул мальчишку вперед. — Натаскаешь его? Пока я буду разбираться с этим кварт-велителем…

Богдан помрачнел и задумчиво почесал бороду, одновременно глядя в глаза мерцернарию. Эта его привычка: чесать бороду и смотреть в упор, всегда поначалу заставляла хихикать полсороковника. До первых учебных боев.

— Не завидую, — наконец, проговорил он.

Дарен вздохнул:

— Все так плохо?

— Да как тебе сказать… Леший бы с ним, с этим кварт-велителем. Разберемся.

Войник выгнул одну бровь в знак вопроса.

— Дело ясное, что дело темное, — пожал плечами мужчина, — убивец тут один завелся. И, сдается мне, что покойный с этим как-то связан.

Шаги гулко отдавались в длинном коридоре.

— Среди ваших? — помедлив, спросил Дарен.

— Вполне возможно, — Богдан почесал подбородок, — нет, даже скорее всего. Мы ж вяток назад чаровника из столицы вызывали, он нам охранные контуры поставил — звон в ушах стоял с седьмицу. Клялся-божился магий хмырь, что и мышь не проскочит.

— Чаровник, говоришь… — Дар нахмурился и потрогал камешек на шее, — а если кто шибко-умный амулетик достал?

Мужчина махнул рукой:

— Да хрен один его знает! Топчемся на одном месте, как ослы, и ни шагу из этой каши… Я и сам буду рад этого гада к стенке припереть. Да только вот юркий больно… Можешь рассчитывать на мою помощь.

— Спасибо, — искренне поблагодарил наставника Дарен и снова покосился на молчавшего Ждана, старающегося неслышно ступать за ними, — определишь мальчика в свой сороковник?

Богдан осмотрел парня с ног до головы, и тому вмиг захотелось испариться; по спине, между лопатками, проложила путь холодная капля пота. Бывают такие люди, взгляд которых говорит о большем, чем следовало бы знать. И этот взгляд не сулил ему, Ждану, ничего хорошего. Он задницей чувствовал — потому как зудела она! Будь-будь. Только успевай почесывать.

— Можно, — отозвался, наконец, кварт-велитель, — но учти, поблажек я никому не делаю и делать не собираюсь. Как и скидок на возраст.

— Я помню, наставник.

Богдан хмыкнул, видимо, что-то вспомнив, и жестом пригласил обоих путников следовать за ним, свернув налево.

— Как у вас здесь все?.. — коряво поинтересовался Дарен, снова стараясь подстроиться под шаг бывшего наставника: тот всегда двигался как-то непонятно — то ли бежит, то ли идет.

— Да все то же. Как были в самой заднице, так в ней и остались, разве что чуть поглубже залезли и чуть больше хм… наскребли, в общем, — Богдан никогда не скупился на крепкие словечки, но краснеющих, кроме Ждана, здесь не находилось уже лет двадцать. — Придется рыть носом землю, Дар. Иначе никак. Сроки.

— Какие сроки? — мерцернарий нахмурился.

— Дерьмовые. Времени мало, тут воздух звенит от напряжения. Троица-то святая ручки потирает, а Корин сидит тише воды ниже травы. Война назревает, Дар.

Дарен замолчал, обдумывая сказанное, а потом изрек:

— Если это случится, страну мы потеряем.

— Ясен пень! Поэтому, друг мой, придется нам вылезть из портов, но выход найти.

Дарен замолчал, осознавая правоту секст-велителя.

— А кто стрелял? — чуть помедлив, спросил он

— Куда?

— Да в этого акиремца…

— Понятия не имею, — хмыкнул Богдан и пожал плечами, — веришь?

— Верю. Что-то это дельце дурно попахивает… Откровенно выражаясь, хорошо спланированным заговором.

— Тоже мне, Акирему открыл… — пробурчал Богдан. — И ежу лысому понятно.

— Доказательства?

— Ха! Ищи… Щерк, правда, что-то говорил… Впрочем, тебе самому лучше с ним потолковать.

Вот так, переговариваясь короткими отрывистыми фразами, войники со Жданом добрались, наконец, и до казарм. Из помещений, отведенных под них, доносился веселый гогот, звон бутылок и хлопанье засаленных карт по столу. А когда туда втолкнули побледневшего вдруг Ждана, то ко всем этим звукам добавились еще свист и улюлюканье.

Все это так было знакомо самому Дарену, что он не удержался и вошел, мимолетно извинившись взглядом перед Богданом. Он очень редко позволял себе следовать своим желаниям, а сейчас не смог сдержаться.

Сначала стих свист. Потом смех. А потом в возникшей тишине громом прогрохотало:

— Дар, ты?! Твою кобылу, где ты шлялся столько времени, коровья твоя морда?

И к остолбеневшему мерцернарию, снося по дороге бутылки и отталкивая зазевавшийся молодняк, двинулся широкоплечий и высокий мужчина, про таких еще говорят: косая сажень в плечах. И, похоже, сейчас Дарену придется почувствовать не себе всю силу этой сажени…

— Здравствуй, Вес.

Здоровяк соизволил прервать свои крепкие железные объятия и соизволил посмотреть на хмурого друга сияющими глазами — частично от выпивки, а частично от радости.

Вот уж неожиданность, так неожиданность! Веселин! Собственной персоной! Нельзя сказать, что в прошлом они были хорошими друзьями, скорее наоборот, но в двойных поединках сражались они вместе. И пили они вместе. И пороли их тоже вместе. А это что-то, да значит, верно?

Короткие светлые волосы обрамляли довольно резкий квадрат лица, из-под них смешно торчали уши. Пухлые губы, почти не знающие сомкнутого состояния, расползлись в широкой улыбке. Еще у Веселина были аккуратные светлые усики и гладко выбритый подбородок. Расстались они девятнадцатилетними сопляками. А сейчас перед путником стоял взрослый мужчина, глаза которого все равно сохранили отблески детского очарования.