Чтение онлайн

"Иди же ко мне, мой храбрый, — хрипло рассмеялась богиня в голове у коринца, — я жду тебя!"

— Подожди, — прохрипел Зарий, хватаясь за плечи подхватившего его друга детства, — Яромир, слушай… меня. Кольцо у меня… на пальце, — он закашлялся и сплюнул кровью, — пусть будет твоим. Сними…

"Приди ко мне, — мягко повторила богиня: он уже видел ее черные крылья над своей головой, — тут нет боли и нет страха, и ненависти тоже нет. Ты же так хотел этого?"

"Не этого!.."

"Но твоя мать уже заждалась тебя"

И, как по мановению легендарной волшебной палочки, рядом с темным силуэтом Моарты появилась женщина в белом одеянии. На ее лице была всезнающая и спокойная улыбка: такая же, какой была при жизни. Она протянула руку. Ему. Только ему.

"Иди ко мне, — повторила богиня, — не медли"

— Да… — прошептал Зарий, — я иду к тебе… мама.

А Яр смотрел на оседающее тело и все в нем будто обрастало белой ледяной коркой, которая покрыла весь Корин. Внутри что-то оборвалось и с глухим звоном распалось на две части: до и после — так порвался узелок, направив Нить совсем в другую сторону. Шатренец вдруг обернулся и со звериным рыком кинулся на секст-велителя, еще не успевшего опустить лук.

— Ты чего, сдурел?! — заорал Рэйн, тоже доставая свой меч, — щенок, да ты хоть понимаешь, что ты делаешь?

Но Яр не понимал. Он никогда не верил в то, что во время боя глаза застилает кровавая пелена, но сейчас именно это и произошло. Он ничего не видел и ничего не понимал, и не хотел слышать. Движения, доработанные до автоматизма еще с наставниками в Шатре, были сами по себе, а разум — сам по себе.

И он не видел, как упал на землю ревущий от боли его командир со вспоротым животом.

Его никто не стал останавливать, да даже если бы и хотели, то не успели бы. И Яромир, поджегший тело собственного друга, был уже другим. Совсем не тем улыбчивым парнем, которого знали его товарищи и однополчане. Нет, совсем не тем.

Он смотрел на огонь, вертел в пальцах кольцо и думал о том, что со временем он научится улыбаться, может быть даже смеяться. Но предательство — не его удел. И так будет до конца его жизни, или пусть хоть сам Оар-Создатель испепелит его на месте.

— Спи спокойно, друг. Ты отмщен.

И было неважно то, что вокруг кипит бой и что его могут убить.

Даже то, что после его определили в тот злополучный отряд смертников за убийство вышестоящего по должности и, фактически, за явное дезертирство.

И даже то, что эта рана не заживет никогда.

— …в общем-то, так мы с Дареном и познакомились, в этом отряде, будь он трижды неладен.

Велимира сидела, прикрыв глаза, не шевелясь и, похоже, даже не дыша. Руки ее все так же покоились на коленях, а глаза были закрыты.

— Ну вот, — огорчился Яромир, — ты расстроилась. Я же говорил, что это грустная история.

Веля открыла глаза и медленно сказала:

— Я не расстроилась, — и, помедлив, добавила: — это хорошо, что ты рассказал.

— Почему?

Девушка вздохнула и посмотрела на него: шатренец хотел было отвернуться, боясь увидеть в его глазах жалость — но жалости не было. Понимание — да, было, гнев был. А жалость как-то обошла стороной юную чаровницу. Может потому, что она видела вещи и похуже в своих видениях… Кто знает?

— Тебе больше никогда не приснится та снежная скала.

Яромир нахмурился и заметно напрягся:

— Откуда ты знаешь?

Но Веля покачала головой и мягко положила свою руку поверх его, напрягшейся до самых кончиков пальцев.

— Знаю, — она непонятно дернула губой, будто вспомнив что-то не слишком приятное, и добавила: — я буду молчать.

— Спасибо.

Девушка чуть помолчала, а потом поинтересовалась:

— А про свойство отпугивать насекомых Зарий тебе сказал?

— Да нет, — шатренец пожал плечами и тут же спохватился: — когда я тебе успел рассказать?

— Ты не говорил. Я сама догадалась, — Велимира весело улыбнулась, — правда, это был только побочный эффект.

— Да? А каким же было главное назначение кольца?

Девушка тоже пожала плечами и с сожалением сказала:

— Не знаю. Мне надо было его посмотреть раньше.

— Ладно. Главное, чтобы никто другой до этого не догадался. И кому этот придурок мог его сбагрить в веснице? Главное: когда успел?..

Веля дернула губами, а потом вздохнула:

— А Ждан дурак. Не сердись на него, пожалуйста, — и, заметив, что шатренец помрачнел, как грозовая туча, добавила: — я понимаю, как это кольцо было важно для тебя. Но ты ничего не сможешь исправить, лишь сожалея об упущенном. Отпусти его вместе со своим прошлым. И может быть оно к тебе вернется, но уже навсегда очищенное от крови товарища.

Лунный свет лился в окно, вырисовывая белой акварелью светлую дорожку на полу. Тишина стояла такая, что было слышно, как шепчутся за стенами гостильни яблоневые деревья. Пойти бы по этой дорожке да до самой луны!

— Ты правда так думаешь?

— Правда. Мы никогда не говорим пустых слов, Яромир, тебе ли не знать.

И правда: ему ли нее знать? Он, как никто другой знал, что сила в слове. И слово это живое, им и воскресить можно, и убить. И потому права была эта маленькая девушка с растрепанной золотистой косой, обреченная всю свою жизнь ждать пробуждения в кошачьем обличье.

Утро выдалось пасмурное: облака затянули небо, и ветер, таившийся вчера по кронам деревьев, радостно вырвался на свободу, шелестя страницами забытых книг, забираясь бесстыжими пальцами под легкие юбки девушек, вздувая их куполами звонниц, играл волосами маленьких детей и нес воздух с моря: соленый, как кровь и терпкий, как самое дорогое вино, и такой же пьянящий, кружащий голову.