Чтение онлайн

– Очень приятно, – сказал Валерий Николаевич, пожимая руку Турецкому. А потом снова уставился на нас. В его глазах по-прежнему был вопрос.

– Елена Александровна дома? – поинтересовался я. – Мы, собственно, к ней.

На лице Валерия Николаевича отразилось изумление:

– То есть как это «к ней»? Что вы имеете в виду?

Пришла пора удивляться и нам с Турецким.

– А что тут удивительного? – вступил в разговор Турецкий.

Валерий Николаевич почмокал губами, глядя на нас исподлобья, и произнес:

– Она же уехала к вам. По вашей же просьбе.

Турецкий на глазах посерел.

– Когда?! Как?! – закричали мы оба.

– Погодите, погодите… – поднял руки Валерий Николаевич, – вы хотите сказать, что не звонили Лене?

– Нет! – ответили мы. Какое-то очень нехорошее, даже, можно сказать, отвратительное предчувствие закралось мне в мозг. Судя по виду Турецкого, с ним творилось то же самое.

Спокойным, во всяком случае относительно, оставался лишь Валерий Николаевич.

– Позвольте, но…

Турецкий решил взять инициативу в свои руки.

– Знаете что, Валерий Николаевич, – категорично заявил он, – давайте пройдем в комнату, и вы все нам спокойно расскажете. Как и что.

– Пожалуйста, – несколько растерянно согласился Валерий Николаевич.

Мы разделись и зашли в гостиную.

– Может, чайку? – поинтересовался хозяин.

– Пожалуй, – кивнул Турецкий и расположился в мягком кресле. Я пристроился на диване.

– Что бы это значило, Александр Борисович? – встревоженно спросил я Турецкого.

Тот пожал плечами:

– Вот сейчас и узнаем. А вообще, я чего-то в этом духе ожидал. Видишь, нам не пришлось форсировать обстоятельства. Нас опередили. Это хорошо.

– Что же в этом хорошего? – недоверчиво спросил я.

– Понимаешь, Юра, – вальяжно развалившись в кресле, начал Турецкий, – если ты проявляешь инициативу, то обязательно твой риск увеличивается. Соответственно, больше вероятность того, что где-то и как-то ты проколешься, что-то забудешь, на что-то не обратишь внимание. А в этот момент твой соперник, то есть в данном случае – мы, наблюдает за тобой, приглядывается и, когда ты допустишь ошибку, хвать! За яблочко. Понял?

Ответить мне не довелось, так как Валерий Николаевич внес большой поднос с чаем.

– Ну-с, рассказывайте, – распорядился Турецкий.

– Примерно около часа назад позвонили, – начал Валерий Николаевич, – позвольте, разве это не вы, Юрий Петрович, были?

– Я? – изумился я.

– Ну да, – кивнул Валерий Николаевич, – так и сказали по телефону – «это Гордеев Юрий Петрович». Кстати, я трубку взял. А потом Лене передал.

– Но… – начал было я, но Турецкий перебил:

– Елена Александровна сказала, что все разговоры записываются на автоответчик.

Валерий Николаевич кивнул:

– Да. Мы можем послушать.

Но возле автоответчика нас ожидало разочарование. Кассета закончилась, и пленка оканчивалась на середине какого-то предыдущего малозначительного разговора.

– Вот те раз! – огорчился Валерий Николаевич.

– Ничего, – успокоил его Турецкий, – вы можете рассказать на словах, что было сказано по телефону?

– Как я понимаю, это, скорее всего, были жулики, – упавшим голосом выговорил Валерий Николаевич, – а это значит…

– Это пока что ничего не значит, – нетерпеливо заметил Турецкий, – итак, что было сказано Елене Александровне по телефону?

Валерий Николаевич взъерошил волосы, почесал затылок и начал:

– Понимаете, я-то разговора не слышал. Передал ей трубку, и все. Да и Лена больше слушала и кивала. Ну пару раз «да» сказала. А потом взяла блокнот и сказала – «записываю», ну, скорее всего, адрес. Потом нажала на отбой и вызвала по телефону Игоря. Он приехал минут через пятнадцать, они собрались и ушли.

– Неужели она вам ничего не сказала?

– Почему не сказала? Сказала. Вот что: «Они просят приехать, чтобы опознать некоторые найденные ими вещи. Мы с Игорем быстро съездим и вернемся». Тогда я предложил поехать вместе с ними, но она сказала, что в доме кто-то должен оставаться на телефоне. Вдруг позвонят похитители. Лена упомянула, что это именно вы, Юрий Петрович, на этом настояли. Вот и все. Они вышли и уехали.

– На чьей машине?

– На машине Игоря. Но в этом ничего удивительного нет – она часто ездила вместе с ним.

Турецкий постучал по столу костяшками пальцев.

– Сейчас попробуем позвонить на сотовые телефоны Елены Александровны и Игоря. У него есть сотовый?

Валерий Николаевич кивнул.

Однако в трубке раздавались только отбойные гудки.

– Что теперь делать? – с замиранием выговорил Валерий Николаевич.

– Ничего, – буркнул Турецкий, – ждать.

Как только это стало возможным, после августовского путча ГКЧП в девяносто первом году Елена Александровна вышла из членства в КПСС, а после возрождения КПРФ не стала восстанавливать свой партбилет. Ей неоднократно звонили бывшие коллеги, уговаривали вернуться. Она отказалась.

И кто знает, как сложилась бы после девяносто первого года личная карьера Елены Александровны… Не исключено, что после выхода из КПСС и решения навсегда порвать с коммунистическими идеями Мартемьянова бесславно завершила бы свой карьерный взлет в качестве директора школы или же, в силу деятельной натуры, как многие ее коллеги, основала какой-нибудь личный маленький бизнес. Однако, как это ни парадоксально теперь звучало, благодаря полной моральной дискредитации КПСС в глазах советских граждан, партийная карьеристка Мартемьянова вознеслась к вершинам большой политики, и случилось это перед самым развалом Советского Союза и КПСС.