Шрифт:
«Слышу голос, голос спрашивает строго,
А сегодня что для завтра сделал я?»
Из к/ф «Гостья из будущего»
Здесь будет всё: пережитое,
И то, чем я еще живу,
Мои стремленья и устои,
И виденное наяву.
Б. Пастернак «Волны»
Глава 1
Мы заглянули в тёмную щель. Обрушившиеся бетонные сваи оставляли немного пространства для любопытных глаз, но кое-что разглядеть удалось. Здесь вповалку валялись ржавые каркасы «ЛАЗов» и «ПАЗиков», в беспорядке громоздясь у бывшего входа в «Объект-38» Госрезерва Авалона.
– Ну что, лезем? – спросил чернявый Асад Мадов.
– Конечно! – хитро блеснули глаза Иськи Утмана.
Я молча кивнул, Ней сразу принялся пробираться в щель.
Бункерная бомба AZ-3500 была прекрасным оружием. Почему в тот холодный и ветреный день, последний день существования Авалона, она отклонилась от заданного курса более чем на три километра и упала на самом краю полигона «Вершки-10», пробив толстенные бетонные укрепления и взорвавшись аккурат у въезда-входа в бункер Госрезерва, завалив его землей и тоннами железобетона? Неизвестно до сих пор…
Мы, пыхтя и вдыхая воздух, пролезли в щель – единственное открытое место, поскольку въезд засыпали землей и залили цементом. Местные пронырливые мальчишки разрыли эту узкую вентиляционную полоску, соединявшую подземный мир с внешним, и водили сюда ребятишек из ближайших лагерей за всякие сладости. Нашим проводником был Асад Мадов – жилистый и смелый житель соседнего аула.
Пацаны спустились по верёвке и оказались на боковых стойках окон лежащего «ЛАЗа». Остро пахло сыростью и выделениями тех, кто не дотянул до поверхности либо наложил от страха.
Легко соскользнув вниз, мы оказались на бетонной дороге, покрытой плесенью и кустиками каких-то трав. Вокруг было очень темно, хотя двое из нас и водили вокруг фонариками.
– Сейчас перейдём в главный зал – там автономное освещение, – успокоил нас Асад.
Мы шли по широкому тоннелю, способному пропустить через себя и автопоезд, и тяжёлую «Гидру».
– А-а-а, – крикнул вдруг Иська, – труп!
Два луча скрестились в направлении его дрожащей руки. Разбитый противогаз, балахон химической защиты и тяжелые ботинки.
– Это так, – спокойно сказал Асад, – местная шутка.
Иська зло посмотрел на «тело» и пнул его ногой.
Неожиданно впереди стало светлеть. Свет был бледным и очень приглушённым, но вскоре мы выключили фонарики и замерли в оцепенении.
Гигантское помещение с высокими сводами и уходящими вниз съездами было наполнено тем, что казалось необходимым для выживания в случае тотальной ядерной атаки Звездной империи. Рядами стояли тяжёлые грузовые тягачи, полностью герметичные и способные к автономному движению в течение двух недель. Высились мобильные ракетные комплексы, предназначенные для поражения вражеских звездолетов на низких орбитах и организации прорыва для эвакуации выживших. Красиво белели новенькие автобусы, небольшие, покрытые защитной краской. Отдельно стояли немногочисленные мотороллеры и розовые «Дэу Матис». Эта техника должна была вывозить выживших военных, дабы их не отследили по большим лимузинам и броневикам охраны. К тому же эти «Матисы» защищены на случай химической атаки и расходуют всего около трех литров топлива на сотню километров дороги. Мотороллеры хранились для эвакуации отдельных граждан в обход радиоактивных «пятен».
Утман с гиканием кинулся к тяжёлым «Уралам» спутниковой связи. Не из любви к технике, просто за ними высились залежи круп, макарон быстрого приготовления, сухарей, чипсов (увы, выбирать не приходилось. Эта дрянь хранится более года, к тому же устойчива к проникновению радиации сквозь пакет). В прохладных рефрижераторах стояла сгущенка, соленья и варенья.
Мы с Неем подошли к ближайшему мотороллеру.
– Интересно, как он, на ходу? – спросил меня Ней.
– Вся техника заправлена под завязку, а ключи в замке зажигания, – крикнул нам Асад, забравшийся на бронемашину.
– Здорово! Прокатимся? – обратился я к Нею.
– Еще бы! Бросим жребий?
Первому кататься выпало мне. Я легко поддел стартер и мотороллер завелся с полуоборота. Маленькая «Стелла» послушно ждала, когда я добавлю газу. От избытка волнения, я слишком сильно крутанул ручку и взревевший мотороллер в считанные секунды пронёс меня по стометровой площадке и на полном ходу ударился в дверку неприметного «Москвича».
От удара я тяжело упал набок, ударив колено. Асад покачал головой, Ней кинулся поднимать «Стеллу», извлекая меня.
– Что же ты так? Гляди!
С этими словами он поднял мотороллер и плавно тронулся с места, огибая выступающие автомобили. Рев от двигателя эхом прокатился под сводами бункера. Я, после такого неудачного опыта, подошёл к краю съезда, уходящего вниз.
Куда вел съезд, определить было невозможно. Вход был защищён тяжелыми металлическими дверями, а внизу валялись разбитые «Матисы», мопеды, обрывки от пачек с едой и водой – явные следы чьих-то разрушительных выходок.
– Ребята, смотрите! – раздался визгливый голос Иськи.
Он бережно, хотя и крепко, сжимал автомат КА-147. Асад насторожился.
– Ися, осторожнее! Оружие здесь заряжено и готово к использованию.
– Знаю, знаю, – задыхался Иська, – ребята, давайте пальнём, а?
Подкатил Ней. Он оглядел автомат, затем Исю и усмехнулся.
– Знаешь, какая у него отдача? Тебя отбросит на спину…
– А вот попробуем, попробуем, – прыгал Иська.
– Стояночка! – раздался где-то под сводами уверенный и нагловатый басок.
Мы вскинули глаза. На одной из ракетниц стоял высокий парень с сигаретой и с прищуром поглядывал на нас. На плече у него болтался такой же автомат, только с убирающимся прикладом.
Асад хмуро глянул на него и заговорил, волнуясь, переходя на свой акцент:
– Грэй, дай рэбятам погулять. Всо чэстно, они заплатили.
– Они заплатили тебе… А кто заплатит нам?
После этих слов из-за ракетниц, из кузовов, откуда-то сверху спрыгнули еще человек десять.
– Мои люди здесь живут, Асад. В гости с пустыми руками не ходят, верно ведь?
Асад молчал. Краска заливала его лицо.
– Всо, чэм они рассчитались, здэсь, – он скинул походный рюкзак.
Двое ребят из шайки известного на всю округу Грэя принялись небрежно рыться в рюкзаке.