Чтение онлайн

— Ну так помогай тебе бог, Моцли, — сказал Мартон, делая вид, будто собирается уходить. — Ты не знаешь — другие узнают. А мы не на гляделки твои любоваться пришли, в бараки ваши мерзкие, а брату вот этого молодого господина помочь. Пойдём, в другие двери постучимся, может, ещё кого найдём, потому что дело это подсудное, и если мы барчука того не увезём, а извозчика, в это встрявшего, поймают, плохо будет.

— Кому плохо? — вскинулся Моцли в страхе.

— Барчуку, вот кому, а извозчику и подавно. Сервус, Моцли.

— Хальт! [109] Постой! Не валяй дурака! — вскочив со скамейки, кинулся за Мартоном Моцли. — Поехали! Садитесь! И чёрт меня побери, если увижу, услышу иль скажу что-нибудь.

Второпях посрывал он торбы с лошадей, затолкал меня в фиакр, Мартона посадил на облучок рядом с собой и помчал во всю прыть по набережной.

Довольно долго ещё виднелись в воде отражённые огни плашкоутного моста, потом Моцли свернул куда-то, и, судя по кромешной тьме и немилосердным броскам раскачивающегося фиакра, мы оказались в одном из тех закоулков, где мостовая причисляется к проклятьям цивилизации, а освещение препоручается заботам грядущих поколений.

Подвигались мы всё медленней, и кнут всё чаще охаживал лошадей. Наконец фиакр остановился.

Моцли принялся насвистывать, как обычно кучера, извозчики в праздном ожидании у своих лошадей. Послышался скрип отворяемых ворот, и мы въехали в какой-то двор.

— Приехали, — спрыгнув с козел, сообщил мне в боковое оконце наш возница. — Вон в глубине двора свеча в окне. Там, в угловой комнате, барчук.

— И дама с ним? — спросил я тихо.

— Нет. Она в «Белом волке» ждёт, когда того господина привезу, с которым ей нужно сперва договориться.

— Но для него ведь рано, спектакль ещё не кончился.

— Как, и про это знаете? — ещё больше вытаращился Моцли.

Я поспешил в конец длинного, узкого двора к указанной комнате. В освещённом окне вырисовывалась чья-то голова. Там стоял Лоранд, дуя на стекло, чтобы поскорей увидеть в протаявшее отверстие ту, которую поджидал.

Как он, значит, её любит! Какая трудная борьба мне предстоит!

Узнав меня, он в изумлении выбежал навстречу.

— Ты как сюда попал?

Вместо ответа я на пороге обнял его, твёрдо себе положив: что угодно, но с ним больше не расставаться.

— Зачем ты приехал? Как ты меня нашёл?

В тоне его я уловил досаду. Видеть меня здесь ему явно не нравилось.

— Мне указали, куда ты поехал.

— Кто указал? — заметно встревожился он.

— Не бойся. Человек этот не выдаст.

— Но что тебе нужно? Зачем ты поехал за мной?

— Милый Лоранд, ты вот не знаешь, а мне маменька шепнула, когда мы уезжали из дома: «Приглядывай за братом!» И бабушка, оставляя нас здесь, сказала: «За Лорандом пригляди». Они захотят убедиться в моей любви к тебе. А что мне им сказать, если спросят, где я был, когда тебе такая опасность угрожала.

Лоранд был тронут.

— Но как ты можешь мне сейчас помочь? — спросил он, привлекая меня к себе.

— Не знаю. Одно только знаю: куда ты, туда и я.

Ответ мой, должно быть, показался Лоранду слишком беззаботным, даже рассердил его своей простоватой прямотой.

— Значит, к чертям в лапы, да? Вот ещё обуза мне на шею! Сам не знаю, как спастись, а тут ещё ты. Самому неизвестно как уберечься — изволь ещё тебя оберегать!

Лоранд совсем распалился, не чая, как от меня избавиться. Но я не отступал.

— А может, и я тебя ещё оберегу.

— Ты? — смерил он меня взглядом, засовывая руки в карманы. — Меня обережёшь?

— Не тебя, так честь твою, милый брат.

— Мою честь? — оторопел Лоранд.

— Твою и свою. Ты ведь знаешь, отец только одно нам оставил: доброе имя. Это наше общее неделимое наследство, твоё, равно как моё.

— Пожалуйста, можешь один им владеть, — безучастно пожал плечами Лоранд. — Уступаю тебе целиком.

Столь равнодушное отношение к самым святым вещам меня глубоко возмутило, и я не выдержал, взорвался:

— Ну да! Потому что готов принять имя этого актёришки бродячего — и с замужней женщиной сбежать!

— Кто тебе это сказал? — вскричал брат, подступая ко мне со сжатыми кулаками.

Но в ту минуту меня трудно было испугать.

— Муж этой женщины, — холодно ответил я.

Лоранд умолк и принялся ходить взад-вперёд по тесной каморке.

— Деже! — приостановись, кинул он мне через плечо сдавленным от волнения голосом. — Ты ещё ребёнок.

— Сам знаю.

— Есть вещи, которые тебе трудно объяснить.

— И не объясняй!

— Ты, значит, с её мужем говорил?

— Да, он мне сказал про похищение.

— И поэтому ты бросился за мной?

— Именно поэтому.

— И чего ты от меня хочешь?

— Чтобы ты её бросил.

— Да ты в своём уме?

— Я-то пока в своём.

— Хочешь сказать, что я, наверно, не в своём? Что же, очень может быть. Очень даже может быть.

Он сел, подперев голову руками и уставясь на свечу, будто впрямь не совсем в себе.

— Лоранд! Милый Лоранд, — сказал я, подойдя и кладя ему голову на плечо. — Ты сердишься на меня?

— Нет. Говори же, говори. Что ты ещё слышал?

— Хочешь, оставлю тебя здесь, а сам вернусь?

— Поступай, как знаешь.

— А что маменьке сказать, если спросит?

Лоранд отвернулся устало.

— Ты написал мне утешить маменьку. Так скажи, что мне ей написать, если будет спрашивать о тебе?

— Напиши, что умер! — отрезал Лоранд вызывающе.

Вся кровь во мне вскипела.

— До сих пор отцы наши с собой кончали! — крикнул я, хватая его за руку. — Хочешь, чтобы теперь то же делали и матери? — Знаю, это было жестоко с моей стороны. Лоранд даже вздрогнул (я почувствовал по его руке) и встал, белый как мел. — Милый Лоранд, — сказал я мягче. — Милый брат! Ну разве ты можешь ради матери, бросающей ребёнка, забыть мать, которая умереть готова за своего?