Чтение онлайн

И упал в кресло.

Несколько минут спустя лицо его разгладилось и сделалось мраморно-ровным, мёртвенно-бесстрастным.

Со скрещёнными на груди руками застыл Лоранд меж двух мёртвых тел.

На следующий день рано поутру отправился он с гробом в дорогу, повёз домой свою скончавшуюся невесту.

Второе письмо Топанди, решившее его собственную судьбу, не было отправлено и не могло уже предупредить о приезде.

Дома получили только первое.

Только добрую весть, которая всколыхнула весь дом, всех заставила ликовать.

Как-никак Лоранда всё-таки до сих пор любили больше! Он оставался любимцем и матери и бабки. А о Деже что говорить: он как прилепился сердцем к брату, так и оставался ему верен. И добрая Фанни с удовольствием думала, что не одна будет в доме счастливой молодой женой.

С какой радостью все поджидали Лоранда!

Можно ли было сомневаться в том, что любимая им будет любима всеми? Надо ли было перечислять её добродетели — достаточным ручательством было уже одно его слово: «Люблю».

И хорошо, что своё письмо о Ципре с просьбой благословить он не успел отослать, не оскорбил дражайшее материнское сердце заключительными словами: «И если проклянёшь ту, кого я люблю…»

Проклясть ту, кого он любит?!

Как далеки были все от чего-либо подобного! Полученная весть была праздником. Старый сельский дом прибрали, переустроили заново. Деже переехал в город, уступив старшему их родовое гнездо.

Даже старейшая представительница рода сняла свой пожизненный траур, чтобы не огорчать Лорандову невесту, не напоминать ни о чём печальном. Прошлое было похоронено.

Деже рассказал о красивой цыганочке столько хорошего… И в письмах Лоранда за десять отшельнических лет было столько упоминаний об этом не избалованном вниманием сокровище, чья привязанность — единственное светлое пятно в его жизни… Теперь эти спрятанные письма вновь достали, и дотошное их перечитыванье сделалось главным занятием обеих матерей. Часто лишь какое-нибудь беглое замечание уже давало пищу для далеко идущих умозаключений, для Ципры всегда благоприятных.

«Рука провидения!..»

В первой же встрече Лоранда с девушкой и спасении от разбойника усмотрели они вещее знамение, предвестие её будущего счастья.

(И знамение успело сбыться. Но иначе: Ципра уснула счастливым вечным сном…)

Топанди извещал, что Лоранд после подачи письма немедля обвенчается с ней и отвезёт в родительский дом.

Так что легко было рассчитать день, даже час, когда они должны приехать.

Деже остался в городе подождать Лоранда, пообещав тотчас их привезти, когда бы они ни прибыли, хоть ночью.

И женщины не ложились допоздна. Сидели в ожидании на воздухе, у веранды. Была дивная, тёплая лунная ночь.

Обняв Фанни за плечи, бабушка рассказывала ей, как, много лет назад, они с невесткой вот так же ждали приезда Лоранда с братом. Но то была ужасная ночь и очень, очень грустное ожидание. Ветер шумел в акациях, тучи наперегонки неслись по небу, и собаки выли на деревне. И вот застучали колёса, и в ворота въехал воз с сеном, а в сене был спрятан гроб. Пришлось доставлять тайком: люди здесь очень суеверны, думают, что поля побьёт градом, если провезти покойника.

Ну а сейчас совсем не то. И ночь какая тихая, ни ветерка. Люди, скотина — все спят мирным сном… они одни бодрствуют. Как всё меняется!..

Но откуда ни возьмись — воз, который останавливается у ворот. Дворня сбегается открывать.

Негромкий перестук колёс — и воз въезжает. Как тогда. А за ним, взявшись за руки, как тогда, входят оба брата. Женщины бегут навстречу. Лоранда целуют, обнимают первого. У всех на устах один вопрос:

— А жена твоя?

Лоранд молча указывает на воз. Говорить он не в силах.

— Жена в гробу, — отвечает Деже за него.

Целых семнадцать лет минуло с тех пор, как Лоранд снова вернулся домой.

Какими мы с ним стали стариками!

Семнадцать лет уже сами по себе — время немалое, а такие тяжкие, как эти, и тем паче.

Не припомню даже, чтобы когда-нибудь люди седели так рано, как наши современники.

Провожая год ушедший, мы только и знаем, что вздыхаем: ну, слава богу, прошёл! А следующий оказывается ещё тяжелее. Вот какие настали времена.

Вера, надежда, любовь к ближнему слабеют и слабеют; скудеют и состояния, и души; силы иссякают; жизнь общественная угасает. Не с безразличием даже, а уже просто с отвращением взираем мы в будущее. [182]

Через год после кончины бедной Ципры Лоранд с оружием в руках отправился на то весёлое состязание, где главным призом служит смерть. [183] Не буду говорить о днях былой славы, какой прок? Всё равно мало уже кто их и помнит.

Солдатом, во всяком случае, Лоранд оказался хорошим.

Он уже от природы всегда отличался нужными для того качествами. И мужества ему было не занимать, и физической силы, и пыла, и стойкости. Так что бой, борьба сами по себе были для него отрадой, а тем более — в его душевном состоянии!

Сердце разбито; первая любовь посрамлена, втоптана в грязь; вторая в разгаре, в расцвете подсечена убийством любимой. Душа устала, пресыщена жизнью; гнетёт и тяготеющий над семьёй злой рок. Постоянно маячила перед ним жуткая участь: хочешь не хочешь, а угодишь всё-таки в конце концов в ту зияющую восьмую нишу, остававшуюся свободной.

И когда начались сражения, он воспрянул духом. Явился в военной форме и с блистающими глазами сказал, встряхнув мне руку:

— Ну, вот он, базар, где легко можно сбыть эту никчемушную, гроша не стоящую жизнь!

Свою, однако, сбыть не удалось.

Он прославился дерзкой отвагой, подвиги его удостоились поэтических дифирамбов. Известность, почести — всё ему выпало, только смерть, которой он искал, его обошла.

От батальона, в котором он начал службу, осталась едва десятая часть. И он был среди тех, кто даже раны не получил.