Кодекс разведчика
Шрифт:
– Я сам в прошлом месяце две рюмки водки выпил… – сказал полковник. – Рвало, будто ведро с помоями заглотил… «Паленка» попалась… Ладно, а по пулям что?..
– Тоже есть заключение. Одновременно доставили… С современной техникой это быстро делается… Фархутдинов получил две пули. Первая из пистолета Макарова – в плечо. Вторая в голову – предположительно, револьвер «манурин», французская полицейская модель. Точно такая же пуля извлечена из головы Брызгалова. По пуле ствол идентифицировать не удалось, слишком сильная деформация при прохождении через лобную кость… Но интересная, кстати, деталь… Рядом с трупом Брызгалова на шоссе сотрудниками ГИБДД была подобрана гильза… Одна гильза…
– И что? – спросил полковник.
– Но стреляли-то из револьвера? Как там могла оказаться гильза? [5]
– Что эксперты говорят?
– Проверяли по общероссийской картотеке. Два года назад из этого револьвера был убит милиционер в Москве. Год назад был убит милиционер в Ставрополе. Теперь третий милиционер – у нас и, плюс к тому, Брызгалов.
– Этот подполковник Русинов постоянно проживает, кажется, в Москве? – спросил полковник. – Вот вам и след… Не любит он нас, ментов… Ох, не любит… Проверьте, бывал ли он в Ставрополе? Если бывал и время совпадает, то дело становится ясным…
5
При выстреле из револьвера гильза остается в барабане, в отличие от выстрела из пистолета, когда стреляная гильза выбрасывается. Револьвер «манурин» вообще имеет сменные барабаны, и, как правило, нет необходимости выбрасывать одну гильзу.
– Товарищ полковник, – возразил Югов. – Русинову не было необходимости оставлять там гильзу. Самопроизвольно она покинуть барабан не могла. Это кто-то умышленно старается подкинуть нам лжеулику…
Анатолий Анатольевич вздохнул, как застонал… Он сложности не любил не меньше нашего прокурора.
А Югов-то парень неглупый. Следует присмотреться к нему внимательнее.
– Максим Юрьевич, – неожиданно обратился ко мне капитан Тропилин. – А почему бы вам, в самом деле, не попытаться наладить сотрудничество с Русиновым?
Не ожидал я здесь услышать такие слова…
– Честно скажу, мне совершенно не нравится идея сотрудничества, потому что следователь в этом деле должен быть только один – я. А еще больше мне не понравится, если он, при условии, что он не преступник, доберется до настоящих преступников раньше меня. Тогда отставной подполковник, как я опасаюсь, пожелает выступить не только следователем, но и судьей, и прокурором, и сам пожелает привести приговор в исполнение. А каков будет его приговор, догадаться нетрудно… А разгребать за ним опять придется мне и вам, здесь сидящим. Поэтому я категорически против всякого сотрудничества с такими отпетыми личностями…
– Сережа, – позвал я Югова сразу после оперативки. Он обернулся на голос и остановился. – Когда акты экспертизы ко мне перешлешь?
– Как обычно, вместе с делом… Могу побыстрее предоставить… Мне еще протокол допроса Русиновой оформить надо. Через час… В порядок все приведу, последние документы подошью и переправлю…
– Добро… Пока только с актов копию сними, я прокурору покажу. Он просил… Ксерокс у вас есть?
– Есть ксерокс…
Мы прошли в кабинет Югова на втором этаже. Ксерокс стоял прямо в кабинете. Капитан быстро сделал копии, передал мне. Я для начала решил пробежать все глазами, чтобы отвечать прокурору по существу, если у того вопросы возникнут. В машине за рулем читать не слишком удобно…
– Максим Юрьевич, – попросил Сережа. – Трубочку вашу не одолжите? Только один короткий звонок сделать… Там мой номер знают и трубку не берут…
Я молча протянул мобильник и продолжил чтение. Югов к окну отошел. Теперь на звонок ответили.
– Ты на месте? – спросил капитан. – А что трубку не берешь? Ладно. Минут через пять перезвоню, жди…
ИВАН СЕРГЕЕВИЧ РУСИНОВ,
подполковник в отставке
Теперь у меня в карманах хранилось четыре трубки. Вместе с «родной» было бы пять, но «родной» сейчас какой-нибудь мент пользуется… Может, даже в игрушки играет. У меня там игрушки записаны, карточные. Я таким образом время в метро люблю убивать. Однако мне и четырех, из них одной спутниковой, вполне хватит. Можно спокойно названивать, куда душа пожелает. Только она пока пожелала сделать лишь один звонок – дочери. Я позвонил.
Трубку Аркадий Ильич взял.
– Доброе утро, – сказал я.
– Доброе утро, – ответил он сухо. – Вы все еще на свободе?
– Господь меня бережет… Для дел более важных… Ольга проснулась?
– Ее с утра человек из милиции поднял. Какой-то капитан, из вчерашних… Беседовал с ней без моего присутствия. – В голосе Аркадия Ильича слышалась откровенная обида, будто у него любимую игрушку отобрали.
– Она давно совершеннолетняя и уже привыкла отвечать за свои слова… – не поддержал я его стремления к контролю за моей дочерью. – Замуж выйдет, тогда муж будет ее контролировать… А пока пусть свободой наслаждается… Если она в состоянии чем-то сейчас наслаждаться… Как она?..
– По-прежнему… Сейчас, она идет…
– Папа!.. – раздался голос дочери. – Как у тебя дела?
– Стараюсь разобраться в ситуации. Аркадий Ильич тебя сейчас не слушает?
– Нет…
– Тогда у меня к тебе есть просьба… Он вчера давал мне номер сотового телефона следователя Шторма…
– Я помню…
– Если будет возможность, посмотри – это последняя строка на странице или нет? Палец он держал на середине страницы. Вполне может оказаться, что запись была свежая, потому что фамилий, начинающихся на букву «Ш», мало. Но на всякий случай проверь…
– Я сделаю…
– У тебя-то настроение как? Держишься?..
– Какое уж может быть настроение, папа… – Она ответила даже с укором. – И за тебя волнуюсь… Береги себя, слышишь…
– Я постараюсь. Свой номер ты знаешь… Звони…
Разговор я скомкал, потому что в кармане у меня раздался звонок другой трубки. Я вытащил новую, только что приобретенную, думая, что это какой-то сервисный звонок, она молчала, вытащил спутниковую, думая, что это звонит или капитан Тропилин, или Кирпич, но и эта трубка вела себя спокойно. Из дальнего кармана пришлось достать трубку покойного ментовского подполковника. Звонок, видимо, предназначался ему. Но, чтобы обеспечить себе спокойствие в дальнейшем, следовало ответить и сказать, что у подполковника Фархутдинова сменился номер.
– Слушаю…
– Иван Сергеевич?
Не ожидал, что меня по этому номеру могут достать. Если бы только старший следователь Шторм позвонил… Но голос слишком отличается от солидного баритона Шторма. Впрочем, старший следователь мог кому-то поручить произвести звонок…
– Да, я слушаю…
– Вас беспокоит старший оперуполномоченный из отдела убийств городского уголовного розыска капитан Югов. Меня зовут Сергей Петрович…
– Рад познакомиться, Сергей Петрович… Вам номер дал Шторм? И вы сейчас засекаете мое местонахождение?