Чтение онлайн

– Стоять! – сказал ему Моргун. – Руки за голову!

Он подошел к Нефедову вплотную и стал ощупывать его с ног до головы. Нефедов поворачивался по его команде то спиной, то боком, пока наконец не увидел нас. Он ничего не сказал, но в его взгляде было достаточно крепких выражений в мой адрес.

– Можете опустить руки, – сказал Моргун, закончив обыск и просматривая удостоверение личности, которое он нашел в кармане плаща Нефедова.

В зал выкатился Милосердов. Он, должно быть, очень хотел казаться целенаправленной и решительной личностью. Быстро подошел к Нефедову, остановился в трех шагах от него.

– Значит, так, – сказал Милосердов. – Разговор наш будет коротким и, надеюсь, плодотворным. Два миллиона долларов наличными, автобус с пятью полными канистрами бензина и средствами связи и готовый к вылету самолет с экипажем в аэропорту Внуково.

– Доллары мы сумеем доставить вам уже к утру, а автобус… – начал Нефедов.

Но Милосердов не дал ему договорить:

– Не к утру, а немедленно, в течение часа! И не надо говорить мне, что в Москве все банки ночью закрыты.

– Хорошо, – ответил Нефедов. – С долларами я постараюсь решить вопрос как можно быстрее. Сложнее будет с самолетом. Проблема в том, что сейчас нелетная погода.

– Меня это не останавливает. Я разрешаю экипажу взять с собой парашюты. Если самолет из-за дождя начнет падать, я позволю летчикам покинуть борт.

– Но вы должны понимать, что подготовка самолета к вылету потребует некоторого времени.

– Я это понимаю. Экипаж будет готовиться к вылету, сидя в своих креслах, а техники должны все подготовить до нашего прибытия. Снимайте с рейса любой готовый к вылету самолет… Господин Нефедов! Давайте заканчивать излишне затянувшийся разговор. Жизнь этих людей, – он кивнул на строй, – зависит только от того, насколько точно вы выполните наши требования. Не советую вам идти напролом и проливать кровь невинных людей. История не простит вам грубости. Будьте умнее, отпустите нас вместе с самолетом восвояси!.. Все! – подытожил Милосердов. – Мы с вами прощаемся. Все остальные разговоры – только по телефону, а потом – по рации.

– Секундочку! – поднял руку Нефедов. – Чтобы сдвинуть с мертвой точки ситуацию, я предлагаю вам сделать первый шаг.

– Я должен сделать первый шаг? Я ставлю условия и должен делать первый шаг?

– Но я не могу прямо сейчас, сию же минуту выложить перед вами деньги! Чтобы банк выдал нам такую сумму, банкиры должны видеть, что имеют дело не с сумасшедшими фанатиками. Отпустите хотя бы половину заложников, и я обещаю вам, что через час вы получите два миллиона долларов.

– Что?! Половину? Вы наивный человек, Нефедов! С вами невозможно вести переговоры. Я требую, чтобы к нам пришел более влиятельный и деловой человек, чем вы.

Он повернулся и пошел к красной двери, боевики наставили в грудь Нефедову стволы автоматов. Нефедов вдруг крикнул:

– Милосердов! Я согласен сделать первый шаг.

Тот обернулся, но не подошел.

– Конкретнее.

– Я немедленно передаю вам один миллион долларов взамен двух заложников.

Я понял, кого имел в виду Нефедов. Анна взглянула на меня, я – на нее.

Милосердов сделал шаг к Нефедову.

– Сначала деньги, потом заложники.

– Но…

– Никаких «но»! Или вы принимаете мои условия, или нет.

– Я принимаю ваши условия.

– Мы никогда с ним не расплатимся за эту милость, – шепнул я Анне.

– Пригласим его на нашу свадьбу, – ответила Анна, – и он простит нам этот долг.

– Нам еще за утопленную «Ямаху» как-то рассчитаться надо, – некстати вспомнил я.

– Несите деньги, – сказал Милосердов таким тоном, словно речь шла о какой-нибудь сотне рублей. – Перед входом в банк остановитесь, вытряхнете содержимое мешка или чемодана – не знаю, какая у вас будет тара, – на асфальт. Потом я скажу, что делать.

– Хорошо, – ответил Нефедов.

Как он сейчас был непохож на того сильного и уверенного в себе Валеру Нефедова, с которым мы вчера пили водку за одним столом!

Нефедов вышел и вернулся к дверям банка спустя всего минут пять или семь. Боевики снова встали по обе стороны от дверей, взяв автоматы на изготовку.

– Свет! – крикнул Милосердов.

В зале стало темно. Моргун взял за ворот куртки парня-заложника и подтолкнул к окну:

– Сдвигай штору!

Парень взялся за ткань. Милосердов, стараясь не попадать в луч света, из-под его руки стал всматриваться через щель жалюзи.

– Скажи, пусть вываливает деньги на асфальт. Да только на сухое место!

– Высыпай! – крикнул Моргун, подойдя к двери, но не выглядывая из-за нее.

Милосердов приседал, наклонял голову вправо, влево, чтобы было лучше видно.

– Скажи, пусть все соберет, возьмет мешок в зубы и зайдет с поднятыми руками.

– Эй! Полковник! – позвал Моргун. – Мешок в зубы, руки вверх и дуй сюда!

Вспыхнул свет. Секач раскрыл перед Нефедовым дверь. Тот вошел, разжал зубы. Мешок упал у его ног. Моргун поднял его, улыбаясь и не сводя глаз с Нефедова, раскрыл, заглянул внутрь и подошел к Милосердову.

– Порядок, шеф!

– Пересчитай! – приказал Милосердов и пробежал взглядом по строю заложников. – Эй, кучерявый! – позвал он парня, который все еще стоял у окна и держал штору. – Иди ко мне, сынок! Твой будущий президент дарит тебе свободу.

Он снова повел глазами и остановился на толстушке в спортивных брюках.

– Нет, – сказал Нефедов. – Так не пойдет. Я сам выберу людей, которые выйдут отсюда первыми.

– Ну как же так! – вдруг громко заголосил парень, в глазах которого только что полыхало пламя неописуемого счастья. Прижимая руки к груди, он пошел на Нефедова: – Как же так, дяденька! Меня же первого выбрали! Заберите меня, пожалуйста! Очень вас прошу! Меня друзья заждались уже! Мне очень надо!

– Возьмите меня! – подключилась толстушка, каким-то чутьем уловившая взгляд Милосердова. – Ой, заберите, Христом богом молю! Трое детей в Жмеринке остались! И на что я, дура такая, сунулась сюда эти доллары проклятые менять! Заберите всех святых ради!..

– Молчать! – закричал Секач на толстушку и толкнул парня прикладом в грудь. – На место, я сказал! Морды повернуть к окну! Не шевелиться!

Толстушка, отличающаяся повышенной исполнительностью, мигом вернулась на свое место. Парень, приседая, словно ноги перестали его держать, начал всхлипывать, сжал кулаки и вдруг сильно ударил себя по лицу.