Чтение онлайн

Вся дворня, как по команде, пала на колени. Во всей зале стоять остались только мы с предком.

— Матушка-заступница, избавь нас от лукавого, — завопил гнусавым, плачущим голосом кто-то из дворни.

Все зашумели:

— Избавь!

— Ослобони!

— Будь заступницей!

— Успокойтесь, — негромко, но так, что было слышно всем, сказала графиня, — тиран пал, и всё будет в великолепии! Идите с Богом.

— Матушка, дозволь иродов наказать?! — опять прокричал гнусавый.

— Да, да, конечно, непременно! Накажите! — ответила Закраевская, устало, взмахнув рукой.

— Бей иродов! — крикнул кто-то, и все закричали и вскочили на ноги.

— А ну, стоять! — завопил я во весь голос, стараясь перекричать шум.

На меня немедленно обернулись. Люди, как будто увидев близкого врага, смотрели горящими, ненавидящими глазами.

Подчиняясь не столько разуму, сколько инстинкту самосохранения, я вытащил из-за пояса своего крестьянского армяка пистолет, взвел курок и выстрелил в воздух. Разом наступила мертвая тишина.

— Графиня, — громко сказал я и снял шапку, чтобы она меня узнала в странном наряде, — прикажите своим людям успокоиться!

— Это вы, доктор? — удивленно спросила Закраевская, тоже впервые увидев меня при свете. — Люди в своем праве, их притесняли тираны!

— Вы хотите, чтобы сюда прислали роту солдат и всех перепороли? — так же громко спросил я, оставив обиняки и дипломатию. — У вас в имении становой пристав с урядниками, пусть они и разбираются, кто здесь тиран, а кто ирод! Прикажите всем разойтись!

Судя по всему, Зинаиде Николаевне мой тон весьма не понравился. Она вспыхнула лицом и машинально прижала тыльную сторону ладони к щеке.

Несколько долгих секунд она молчала, видимо, борясь со вспышкой гнева, потом взяла себя в руки:

— Послушайте, что говорит доктор, — почти ровным голосом сказала она, — расходитесь!

Ненависть в глазах угасла, дворовые как-то разом сникли. Еще попробовал что-то неразборчиво возразить гнусавый, но помещица, отдав приказ, не ждала ослушания.

— Идите и от меня прикажите тем, кто во дворе, разойтись! — строго вымолвила она.

Через две-три минуты в зале остались только мы вчетвером. Зинаида Николаевна с Наташей пошли к нам навстречу, и мы встретились двумя парами посреди зала. Вблизи Закраевская была еще лучше, чем на расстоянии. У нее оказались большие серые глаза под стать цвету волос, выразительные, но горделиво-холодные.

— Кто дал вам право вмешаться в чужие дела?! — спросила она, глядя на меня в упор.

— Я уже это объяснил, — сердито ответил я. — Тем более что я, как мне кажется, спас вам жизнь!

— Жизнь спасают не люди, а Господь Бог! — кривя губы, возразила она. — Значит, на то была Его воля.

— Это ваше дело считать, как вам вздумается. Мое дело теперь сторона, а вы дальше делайте так, как вам заблагорассудится. Мне здесь делать больше нечего! Мы сегодня же уезжаем.

Я был по-настоящему взбешен, однако говорил ровным, бесстрастным голосом.

Не прощаясь, я повернулся через левое плечо и пошел к выходу.

— Доктор, останьтесь! — попытался остановить меня ее властный голос, но я даже не повернул головы.

— Ты это чего взбеленился? — удивленно спросил Антон Иванович, догоняя меня во дворе.

— Ну и сучка! — не удержался я от короткого комментария. — Я уже двух баб этой ляшской породы видел — обе дуры набитые, эта третья.

— Когда ты успел познакомиться с князьями Г.? — не поверил предок.

— В своем времени, в ток-шоу видел. Ток-шоу — это значит издалека, — доступно объяснил я. — Одна из княжон элегантностью походила на кухарку на именинах у дворника и на весь свет рассказывала о своем дурацком романе с каким-то отморозком-альфонсом, а другая хвалилась, что ее дедушка — герой песенки.

— Знаешь, Алеша, — задушевно сказал Антон Иванович, — когда ты начинаешь так говорить, я чувствую себя круглым дураком. Слова у тебя вроде как понятные, а смысл уловить невозможно.

— Не бери в голову, это я так, со злости. После того, что у нас с ней было, эта…

— Так ты ее…? — перебил меня предок.

— Идиот, нашел с кем изменить Але! — в сердцах на себя сказал я.

— Ну, ты, брат, и ходок! — уважительно сказал прадедушка. — И откуда что берется!

— Ваше превосходительство, — позвал меня пристав. — Приказали явиться?

— Да, здесь назревали волнения. Вы, голубчик, проследите, чтобы немцам ничего не сделали. Пусть уедут отсюда, а то на них злы и дворня, и хозяйка.

— Это мы прекратим! У меня строго, главное, чтобы порядок был! — пообещал полицейский.

Мы попрощались. Он отправился разруливать ситуацию, а мы — собирать вещи.

В гостевом доме, как и везде в имении, никто ничего не делал. Немцы прятались, а русская дворня собралась кучками и обсуждала последние события, и на нас никто не обращал внимания. Я изловил лакея, который обслуживал мои покои, и попросил принести ужин. Он равнодушно кивнул, никуда не пошел, постоял на месте и вернулся к своим товарищам.