Чтение онлайн

Вряд ли кто откроется вам напрямую в этих своих маленьких слабостях. " Люди не стыдятся думать что-нибудь грязное, но стыдятся, когда предполагают, что им приписывают эти грязные мысли". (Ф.Ницше).

Никто не признается вам, что ему доставляет удовольствие смотреть телесюжеты о катастрофах на железных дорогах, точнее - рассматривать изуродованные жертвы происшествий. И святое дело всегда уступает место злодейству на первой полосе любой газеты, любой программы теленовостей.

Ничто человеческое оказалось не чуждым и нашему Славику. Даже такое. Тем более - такое. Сенсация сама заплыла в руки, и как тут Славе отказаться от неминуемой славы? Сложив бесценные кассетки в кофр, как на крыльях, полетел фотокор в редакцию. Но, к 95-му, перестройка в Актюбинске уже практически закончилась, и потому шеф посмотрел на него, как на идиота, а потом, как с идиотом, поговорил. Насчёт того, что гласность у нас - это не вседозволенность, и что место у Славика неплохое, а он им не дорожит совсем, не ценит доброго расположения руководства. В общем, сделал Славику холодный душ, полезный ему для дальнейшего здоровья.

Шёл к себе домой Славик по Ленинскому проспекту, переживал, и попался ему навстречу ещё один главный редактор - Володя Беляков. Телевидение РИКА – это что-то вроде НТВ до Путина. И даже ещё свободнее. Они первыми в городе стали показывать американские фильмы и хорошо на этом нагрели и руки и ноги. Володя обратил внимание на подавленное состояние коллеги-журналиста, узнал о его печали и предложил место для сенсации в своём независимом эфире.
– А можно?
– спросил, ещё не оклемавшийся от беседы со своим начальником, Славик. На что независимый Беляков только хмыкнул.

Появился повод посидеть за чашечкой кофе. Славик пригласил Белякова к себе. После третьего стакана водки Беляков обратил внимание на обилие закусок, которые, к тому же, не кончались, и в голову к нему закрались некоторые подозрения. Володя спросил: " А ты что, женат? Когда успел?". После третьего стакана, почему не рассказать родному в доску другу чистую правду? И Славик поделился своей необычной тайной. Лариса всё это время подавала на стол, улыбалась и бесшумно исчезала в своей комнате.

Володя оживился. Как всякий здоровый мужчина, он питал к девушкам и женщинам сильную слабость, даже будучи основательно женат. Все журналистки, которые поступали к Белякову на работу, проходили испытательный срок. Наряду с техникой владения пером, они тестировались на сексуальную совместимость со своим будущим шефом. На незамысловатый свой аршин он мерял их профессиональную пригодность.

Юным девушкам, которые избирают своим поприщем журналистику, нужно привыкать к мысли о том, что, время от времени, им нужно будет поступаться своими принципами. Такова специфика этой древней профессии. И уступки своему редактору - это ещё не самый большой грех. Это всего-навсего тренинг. Он поможет в дальнейшем писать хорошие статьи и не обижать власть, которая, рано или поздно, объявится и станет главным сексуальным партнёром журналиста. Добавлять ли к этому, что власть, в принципе, бисексуальна? Что ей всё равно, какого пола журналист её обслуживает...

– Так, говоришь, кукла?
– недоверчиво переспросил Славика Беляков. Как мог, фотокор поделился с гостем секретами своего счастья. Беляков, как человек, привыкший доверять только фактам и собственным ощущениям, а также, уже хорошо выпивший, спросил дальше: "А дашь попробовать?". Не совсем корректная, откровенно говоря, просьба. Но - обещал ведь показать в эфире забойный Славкин репортаж. Ни одна газета, ни одно телевидение в Актюбинске его не возьмёт. Потом - всё равно Лариска кукла. Робот. Что с неё - как с гуся вода. Сбегает в душ - только и всего. И - водки уже три бутылки выпили. Четвёртую почали.
– А что? Бери, Володя!
– сделал широкий жест Славик.
– Лариса!
– позвал он свою японскую девушку. А потом сидел на кухне, допивал в одиночестве оставшуюся бутылку.

Ночь проспал трупом. Наутро - головная боль, во рту - кошки накакали.
– Лариса!..
– простонал Славик, ожидая участия и первой помощи в тяжелом своём положении. Но никто не отозвался. Славик ползал по комнате, тыкался во все углы опухшим смятым лицом - Ларисы не было нигде. В конце концов, он увидел записку, которая положена была на самое видное место - какая разница, куда.

"Я не кукла - писала ему Лариса (такое

вот странное начало). Я - обыкновенный человек. Никогда не любила мужчин. Хотела завести ребёнка, но, к сожалению, нет никакого иного способа, как... вот этот... Работала на "Актюбрентгене" программистом. Как-то мне попалась в руки твоя анкета. Для возможного отца - всё, что нужно. Спортсмен. С чего это ты вдруг начал пить? Но дело не в этом. Три месяца прошло, а беременность так и не наступила. Ты начал подкладывать меня своим дружкам... Господи!.. Могла ли я когда-нибудь подумать?.. Я ухожу".

Славик не увидел больше своей Ларисы.

Володя же Беляков его обманул. Он забрал кассеты и обменял их на место народного депутата. Мог взять деньгами, но одолела, одержала верх, любовь к простым людям. Народ, как водится, дружно проголосовал за Белякова во время очередных выборов. Независимый журналист стал вхож в святая святых - в кабинет к самому Аслану Спулаевичу.

С работы Славика уволили. Незнание государственного языка. Обнаружились какие-то досадные нестыковки с образованием. Объективные причины. На кого тут жаловаться? Если на кого и жаловаться, то только на самого себя.

Но с работой потом всё-таки наладилось. Фоторепортёр Славик был классный. Взяли его обратно. Пожурили слегка. Поунижали. Оформили на должность уборщицы. Ну, чтобы никто из проверяющих не придрался насчёт языка и образования. Уборщица перешла в фотокорреспонденты. Продолжала мыть полы, но зарплату получала, как зрелый фотомастер. Ну, Славке-то деньги зачем? Живёт один. И - теперь уже коту ясно - таким и останется. Эти японские микрочипы его всё-таки основательно пришибли. Внешне незаметно было. Только стал слегка заикаться. Из-за чего и получил от нас с Горбачевским прозвище Мугму, о чём мы тактично ему не говорили.

А насчёт Ларисы... Встретился мне как-то на автобусной остановке Лёва Берг, инженер с того самого "Актюбрентгена". И начал рассказывать про службу знакомств, и... про куклу-робота, которую прислали им прямо из Японии, в порядке шефской помощи.

– И где же она теперь?
– спросил я, скептический и недоверчивый.
– А - нету - ответил Лёва.
– Ушла и не вернулась. Один футляр остался. Кто знал, что она такая самостоятельная? Найти не смогли. Японцы нас предупреждали, что она очень умная.