Чтение онлайн

— Дейви, что будем делать? — спросила Стелла.

Он пожал плечами, казалось, его покинули силы. Он смотрел куда-то в сторону, словно пытался вспомнить нечто важное. Стелла с удивлением обнаружила, что испытывает обиду и боль.

— Спрячьте череп. Берегите себя, — наконец сказал Дейви Лоу.

— Мы намерены встретиться с Урсулой Уокер. Ей можно доверять?

Он повернулся и посмотрел Стелле в глаза. Его кривая улыбка была полна горечи.

— Насколько это вообще возможно. Вы можете показать ей череп, если вас интересует именно это. Она из немногих живущих людей, кому удалось увидеть один из других черепов.

Он прошел между ними и открыл дверь в лабораторию.

— Я помогу вам вынуть череп. А потом вам лучше уйти.

Стелла выезжала со стоянки, а Кит молча сидел рядом, когда из здания выскочил Дейви Лоу. Стелла притормозила. Белый халат развевался на ветру, пока Лоу бежал к ним. Он наклонился в окну, и Стелла вновь уловила сильный запах кофе и табака. В руках Дейви держал визитку со своим именем и тремя телефонами.

— Здесь мой домашний номер и два мобильных — один местный, другой для междугородних разговоров. В течение ближайших трех недель я никуда не собираюсь уезжать. Если вам потребуется моя помощь, звоните.

Она взяла визитку и с сомнением спросила:

— Это нужно вам или мне?

— Просто возьмите визитку. Вы не обязаны мне звонить.

Зама, Новая Испания

Октябрь 1556 года

— У нас нет льда, — сокрушался Оуэн. — А также мандрагоры, семян салата-латука, болиголова или других растений, которые Ибн Сина считал необходимыми для того, чтобы человек мог перенести отсечение руки.

— Но у тебя есть настойка опия, которую тебе вручил Нострадамус. Быть может, этого будет достаточно?

Фернандес де Агилар сидел в единственной комнате бывшего каменного храма, где повсюду висели изображения распятого Христа. Лучшего места для проведения операции найти не удалось — с одной стороны, это было освященное Богом место, однако главная причина состояла в том, что каменные полы и стены можно было держать в чистоте, как предписывал аз-Захрави перед серьезной операцией.

Но самое главное, внутри все было выкрашено в белый цвет, что создавало хорошее освещение. Два широких окна являлись источником света. По просьбе Оуэна часть крыши сняли, чтобы свет проникал внутрь еще и сверху, а внутри было не так жарко.

Никто не говорил про мозаичный пол с ягуарами, и Седрик Оуэн забыл о нем; все его внимание было приковано к пациенту. Де Агилар прижимал к груди укушенную руку, которая успела немного распухнуть, и, если бы не уверенность священника, они могли бы подумать, что его укусил москит.

Оуэн перечитал свои записки и покачал головой.

— Я не понимаю. Венера расположена благоприятно — а это важно для твоей карты, да и точка Фортуны находится в созвездии Скорпиона, в седьмом доме, лучшего не приходится желать. Тем не менее у нас нет того, что необходимо. У Нострадамуса имелся запас мандрагоры, но он дал мне лишь смесь мандрагоры с опием. Нам потребуется и то и другое. Кроме того, нужен лед: как писал аз-Захрави, данную операцию нужно проводить тщательно и без спешки. Твой разум и душа должны на некоторое время уйти. В противном случае мы превратимся в мясников или цирюльников-хирургов, которые полагают, что могут отсечь конечность за полминуты — в результате девять больных из десяти умирают. Я не стану делать ничего подобного.

— А я не стану просить тебя жить дальше с руками, обагренными моей кровью.

Де Агилар встал.

Он был лишь в свободных штанах Доминго, а сверху до пояса обнажен. Без золотой серьги в ухе его лицо обрело необычную пропорциональность.

Он подошел к столу, двигаясь с уверенной грацией умелого фехтовальщика; яд еще не начал действовать на его мозг и не повлиял на изящество движений.

— Мы выполним наш первоначальный план. Сначала пообедаем вместе, а потом проведем ночь на вершине башни, откуда будем наблюдать за великолепным восходом солнца. Я не знаю лучшего способа умереть.

— Фернандес, не теряй так быстро веру в меня.

Седрик Оуэн прижал ладони к лицу и с открытыми глазами принялся всматриваться в созданный им мрак. После некоторых усилий чернота превратилась в синеву, и возникла едва слышная песнь живого камня. Он потянулся к ней, но его отвлек шум в углу комнаты.

В ярко освещенной комнате священника, украшенной иконами и мозаикой, только в одном углу сгустились тени.

Оуэн успел опустить руки и увидел поднявшегося с пола человека в одеждах из светлого неотбеленного хлопка.

— Диего. Почему-то… я не удивлен.

Покрытый шрамами туземец поднял руку и коротко бросил:

— Подожди.

Затем он быстро вышел.

— Тигр заговорил, — с некоторым удивлением сказал де Агилар. — Я подозревал, что он на это способен.

— Мне было бы спокойнее, если бы он сообщил, что у него на уме, — задумчиво ответил Оуэн и высунулся наружу, чтобы посмотреть на полуденное солнце, но тут же повернулся к де Агилару. — Он отправился за священником. Если они предложат тебе соборование, ты согласишься?

Фернандес де Агилар посмотрел на тыльную сторону своей ладони.

— В данный момент я бы не стал отказываться. Если мы с тобой ошибаемся, а священник прав, это принесет мне пользу. Если же правы мы, а отец Гонсалес и церковь ошибаются, я не думаю, что это причинит мне существенный вред, разве что я немного замараю душу лицемерием, но сейчас меня это не особенно пугает. Я не так далеко зашел в своем неверии, чтобы… Отец Гонсалес! — Он вскочил на ноги. — Мы говорили о вас, и вы уже здесь, вы поспешили сюда. Грозит ли мне скорая смерть, если вы так торопитесь?

— Думаю, нет.

Громадной фигурой епископ Гонсалес Кальдерон заполнил дверной проем своего дома, точно бык стойло, но сейчас и его поведении появилась откровенность, которой они не замечали прежде.

— Диего решил, что вам кое-что нужно — растение, лекарство или нечто подобное, — то, что хорошо сочетается с опием, чтобы операция прошла успешно. Он не ошибся?

— Он совершенно прав, — ответил Оуэн.

— Хорошо, тогда мне все понятно. Я не был уверен. Священник быстро заговорил со своим помощником на диковинном, напоминающем птичьи трели языке туземцев.