Код Маннергейма
Шрифт:
Если это «что-то» уцелело в жестоких сражениях войны, то наверняка давно уже истлело… Хотя, к примеру, золотым слиткам — время не страшно.
«Нет, Ленин — нетленен!»
Николай хмыкнул, вспомнив старый каламбур, затянувшись, окутался ароматным дымом и внимательно всмотрелся в знакомую фотографию. Ему почудилось, что в темных прищуренных глазах старого маршала жила лукавая полуулыбка, которая чуть тронула губы под седой щеточкой усов… Нет, небогатый барон Маннергейм, который честно жил на офицерское жалованье, даже когда стал правителем Финляндии, вряд ли додумался бы зарыть в землю золотые слитки.
— Но тогда — почему? — спросил Николай вслух.
Все нелепо и абсолютно несерьезно. Тем не менее, по голове его шарахнули всерьез. И не из-за этих ли самых документов убили Анькиного деда?..
«Нужно поговорить с ней», — решил Николай.
— Привет, а я только что собиралась тебе звонить.
Голос у Анны какой-то замороженный.
— Что случилось?
— Ночью случился пожар в моем доме. Квартира сгорела полностью. Баба Маня и Тимка пропали, я переживаю страшно: есть погибшие — два сильно обгоревших трупа. А я еще и снимала все это — я же ночью дежурила…
— Бедненькая моя!.. Слушай, может, ты поживешь пока у нас?.. — предложил он, искренне сочувствуя очередной Анькиной беде. — А мы с Еленой переедем к ее родителям.
— Спасибо, Коля, но жить есть где, меня Настя давно к себе звала, — Анна несколько раз глубоко вздохнула, чтобы унять подступающие слезы. — Бабу Маню и Тимку очень жалко…
— А ты не торопись их хоронить — может, они живы, в больнице где-нибудь…
Николай вдруг запнулся от внезапной догадки.
А что, если все это связано? Два ночных случайных происшествия — это уже закономерность.
— Слушай, а документы, которые ты привезла, — они у тебя дома были?
— Нет, — насторожилась Анна, — а почему ты об этом спрашиваешь?
— А где они?
— В моей ячейке. Я их вчера туда убрала. Только я не понимаю, почему это тебя вдруг так заинтересовало?.. — в ее голосе слышался упрек.
— Я тебе позже объясню. Ты можешь сейчас пойти в коридор и посмотреть — на месте ли они?..
— Ты странный какой-то сегодня…
Не отключаясь, Анна отправилась выполнять поручение. Раздался скрип металлической дверцы, стук упавшей на пол кассеты — в ячейках металлического стеллажа журналисты хранили в основном исходники для будущих сюжетов и личные видеоархивы. Но не только — запасливые держали там кружки и конфеты, рассеянные — забытые еще зимой теплые шарфы.
В трубке послышался растерянный Анькин голос:
— Коленька, я не понимаю, в чем дело, но здесь нет ни писем, ни дневника. Как ты догадался, что они пропали?
— Очень просто. Вчера возле дома меня шарахнули чем-то тяжелым по голове. И, пока я был в отключке, стащили твою шкатулку и копии писем.
Анна попыталась что-то сказать, но Николай ее перебил:
— Нам необходимо поговорить. Ты сможешь ко мне приехать? Я-то сегодня вряд ли смогу выйти из дома.
— Да, конечно, после работы, часов в шесть-семь.
— Буду ждать. И я тебя прошу — пожалуйста, будь осторожна.
В один из святочных дней мы с Тенцингом нанесли визит местной княгине. Нам необходима была ее поддержка, чтобы набрать из здешних кочевников отряд для борьбы с англичанами. Я передал верховной правительнице Кама письмо Далай-ламы. Но, по-моему, большую роль в получении ее согласия сыграла не просьба святейшества, а преподнесенная в подарок, по совету Тенцинга, винтовка. Получив оружие, она с азартом его тут же в замке и испытала. При этом продемонстрировала весьма искусную стрельбу — на тридцати шагах без труда гасила выстрелами свечи. Княгиня и внешне напоминала настоящую амазонку — статная, крепкая, с уверенными властными манерами. Впрочем, вряд ли особа слабая и изнеженная смогла бы управлять этим воинственным народом.
Более всего меня поразил ее головной убор — цвета киновари, обшитый бирюзой и жемчугом, он походил на русский кокошник, в которых так любил изображать своих героинь художник Васнецов. Тенцинг позже объяснил мне, что это традиционный праздничный женский головной убор тамошних кочевников.
Получив княжеское благословение, мы с усердием занялись набором нашего войска. Надо сказать, что недостатка в добровольцах мы не испытывали — многих кочевников прельстила возможность получить винтовку, коих мы доставили более сотни.
Две недели, заполненные обучением «новобранцев» и подготовкой плана операции, пролетели быстро. С помощью Тенцинга мне удалось начертить приблизительную карту единственной дороги между Лхасой и Шигатцзе, где нам предстояло устроить засаду. Кроме сотни вооруженных винтовками кочевников, в моем распоряжении также оказалось около двухсот лучников, что, учитывая их природную меткость, было добрым подспорьем.
Утром, в день выступления отряда, все мужчины во главе с княгиней приняли участие в обряде отпугивания злых духов. Подкрепившись крепким здешним пивом, кочевники выстроились полукругом и под завывания шамана пускали стрелы в тростниковые мишени, изображавшие льва и буйвола. Все уходящие бросали но щепотке ячменной муки в очаг покидаемого жилища и затем оглядывались. Если закурился дымок — значит, духи приняли жертву, и все сложится благополучно.
После этого, кажется, со всеми языческими обрядами было покончено, и мы, наконец, смогли отправиться в дорогу. Впереди заснеженными перевалами вздымались к холодным небесам 250 верст предстоящего пути.
До монастыря Брайбун, что по-тибетски означает «горсть риса», наш отряд дошел без потерь на восемнадцатый день пути. В огромном монастыре, настоятелем которого считался сам Далай-лама, проживает больше восьми тысяч монахов — небольшому отряду легко остаться здесь незамеченным. Нас радушно приняли верховные ламы. От них я узнал, что англичане уже заканчивают упаковку дворцовых сокровищ и, судя по донесениям, готовятся выйти в путь после завершения торжеств по случаю главного тибетского праздника ло-сар — Нового года, сразу после того, как схлынут наводнившие Лхасу толпы паломников.