Чтение онлайн

Но сейчас двери были закрыты. Ни ручек, ни дверного молотка, только огромная замочная скважина древнего вида. Ласситер двинулся вокруг здания в поисках второго входа и вскоре его обнаружил. Прежде чем постучать, он на минуту задержался, чтобы повторить в уме свою легенду: Джек Делани, Си-эн-эн, «Новые направления в католицизме».

Лидер «Умбра Домини» лично ответил на стук. На священнике были темно-серая водолазка, коричневые брюки и мокасины. В жизни он выглядел еще привлекательнее – неужели такое возможно?! – чем на фотографиях. Но в отличие от киноактеров, которых вспоминал Ласситер, делла Торре оказался гораздо крупнее. Его отличало атлетическое сложение, а ростом он даже превосходил своего гостя. Он совершенно не отвечал сложившемуся в представлении Ласситера стереотипу священнослужителя – облаченного в сутану, убеленного сединой шестидесятилетнего старца с мудрым взглядом.

– Вы, наверное, Джек Делани, – с улыбкой произнес священник. – Данте предупредил меня о вашем приходе. Прошу вас, входите. – В его безупречном английском не было и намека на акцент.

– Благодарю вас.

Они прошли в элегантно, однако без всяких излишеств обставленный кабинет. Ласситер сел в красное кожаное кресло, а делла Торре занял место напротив за большим деревянным столом библиотечного типа. Вспомнив слова Мазины о том, с каким искусством делла Торре освещает церковную службу, Ласситер обратил внимание на изощренную систему светильников под потолком и на то, как свет падает на точеное лицо руководителя «Умбра Домини».

– Итак, насколько я понимаю, вы готовите материал для Си-эн-эн.

– Во всяком случае, думаю об этом.

– Замечательно! Иногда мне кажется, что крупные средства массовой информации сбиваются с пути истинного, игнорируя нашу организацию.

Ласситер, как и положено в подобных обстоятельствах, рассмеялся.

– Надеюсь, это не совсем так.

– Я тоже надеюсь, – пожал плечами священник. – Но это, как мне кажется, не имеет никакого значения. – Наклонившись вперед, он уперся локтями в стол, сплел пальцы и, возложив на них подбородок, осведомился: – Итак, с чего мы начнем?

– В основном я хотел взглянуть, как вы будете смотреться на экране, и получить предварительную информацию. Если бы вы рассказали мне о возникновении «Умбра Домини»…

– Нет ничего проще, – прервал его делла Торре, откидываясь на спинку кресла. – Вам хорошо известно, что нас называют продуктом – некоторые предпочитают говорить «субпродуктом» – Второго Ватикана.

Последующие десять минут глава «Умбра Домини» рассказывал о своей организации, время от времени даря Ласситеру улыбку.

– Какие изменения претерпела организация за последние годы?

– Джек, ни для кого не секрет, что наши ряды стали куда многочисленнее.

– Не могли бы вы назвать программу, которая является предметом вашей особой гордости?

– «Обращение к человеку» – вне всякого сомнения. Я горд…

– Кто или что, по вашему мнению, более всего угрожает Церкви в наши дни?

– Угроз очень много, ведь мы живем в такое трудное время! Но самой большой угрозой католицизму является то, что я называю «искушением модернизма».

Каждый ответ Ласситер сопровождал кивком и старательной записью в блокноте. Он начал лучше понимать своего собеседника. Казалось, делла Торре сделан из тефлона, но только более прочного. Тефлон и сталь – так будет точнее. Ласситер решил изменить тактику:

– Говорят, что «Умбра» преследует политические цели.

– Вот как? – Почувствовав перемену тона, делла Торре вскинул голову. – И кто же так говорит?

– В отеле у меня много вырезок, – пожимая плечами, ответил Ласситер. – Причем пара статей весьма критических. Там утверждается, что «Умбра Домини» тесно связана с крайне правыми группировками типа Национального фронта…

– Но это полная нелепость! Да, некоторых братьев беспокоят проблемы иммиграции, но это их личное дело, поскольку оно не касается вопросов теологии. Мы исповедуем политический плюрализм, и члены нашей организации придерживаются разных взглядов.

– Говорят также, что «Умбра Домини» страдает гомофобией.

– Что же…

– Я слышал, вы даже призываете клеймить геев.

– Боже мой! Хорошо, что вы подняли этот вопрос, – я получил возможность пролить свет на истинное положение дел. Да, мы действительно считаем гомосексуализм грехом и заявляем об этом совершенно открыто. Не исключено, что некоторые обвиняют нас в гомофобии. Однако надо помнить, что «Умбра Домини» осуществляет и педагогические функции. Мы учителя и для пояснения своей точки зрения можем использовать гиперболы. Но кто бы что ни говорил, ни один человек в «Умбра Домини» даже не допускает мысли, что гомосексуалистов следует клеймить. Хотя лично я считаю, что они должны регистрироваться в полиции.

– Интересно, – произнес Ласситер, делая очередную пометку в блокноте. – Еще я хотел спросить вас вот о чем. В одной из вырезок упоминается благотворительная организация. – Он сделал вид, что пытается вспомнить. – Salve…

– Caelo, – подхватил делла Торре.

– Именно. «Salve Caelo». Там говорится о работе, проводимой в Боснии. Автор утверждает…

– Я знаю. Он заявляет, что под предлогом оказания помощи мы организовали там концентрационный лагерь.

– Ммм…

– Мне известны подобные обвинения. Было проведено тщательное расследование. Ни одно из них не подтвердилось.

– И это действительно так?

Делла Торре поднял взгляд к потолку, как бы обращаясь к высшему судье, затем, вновь посмотрев на Ласситера, произнес:

– Позвольте мне, Джек, спросить вас кое о чем.

– Пожалуйста.

– Вас не удивляет, что вера и набожность гораздо чаще вызывают не восхищение и умиление, а резкие нападки? То, о чем вы говорите, есть не что иное, как зависть, обрядившаяся в одежды сплетен.

– Зависть? Что вы имеете в виду?

Делла Торре вздохнул и снова заговорил. Его голос, низкий и страстный, наполнил помещение. Модуляция была само совершенство, слова подбирались безукоризненно, тембр отличался глубиной и изобиловал тонкими оттенками.

– Подумайте об «Умбра Домини» как о юной прекрасной девственнице, – начал он, наклонившись вперед и не сводя с собеседника изумительных голубых глаз.

Такой речи, которая последовала за этим, Ласситеру не доводилось слышать. На него накатывались волны фраз и слов, которые жили своей собственной, особой жизнью, вне зависимости от смысла сказанного. Слушая журчание речи, Ласситер почувствовал, что впадает в транс. Нет сомнения – ему пели колыбельную. И в этот момент произошло заурядное явление, вызвавшее, однако, совершенно необычайный эффект. Солнце скрылось за облако, в комнате потемнело, и Ласситеру неожиданно открылось все тщеславие священника. Оно таилось в его глазах. Глаза делла Торре обладали притягательной аквамариновой голубизной. Это были, бесспорно, красивые глаза, но красота их, увы, оказалась фальшивой. В потемневшей комнате стало видно, что священник носит тонированные контактные линзы. Ласситер даже узнал их оттенок.