Чтение онлайн

– Девятьсот одиннадцать! – закричала женщина. – Немедленно звоните девять-один-один!

Когда она, с одеялами в руках, вернулась к дому номер 207, на улице уже стояли соседи. Многие, судя по всему, только что выскочили из кроватей и топтались на тротуаре в накинутых поверх ночных одеяний пальто. Человек на лужайке перестал наконец гореть. Двое мужчин, один из которых был лишь в пижамных штанах, осторожно несли обожженного по подъездной аллее подальше от охваченного пламенем дома. Несчастный, когда его укладывали на тротуар, тяжело стонал. Женщина вдруг услышала свой бессвязный лепет:

– Я выгуливала Кофе… Стояла на той стороне улицы…

Она бормотала довольно долго. Как профессиональный психолог, женщина понимала, что бессвязные, не относящиеся к делу слова – типичная реакция на психическую травму. Осознав это, она пришла в себя. Заметив в конце подъездной аллеи рядом с гаражом красно-желтый игрушечный автомобильчик, женщина вспомнила об остальных обитателях дома. Как зовут хозяйку? Карен? Кэти? У нее такой милый маленький мальчик, единственный ребенок в целом квартале, ребенок, разъезжавший по уик-эндам вокруг дома на ярко раскрашенной машинке. Во время Хеллоуина он в костюме кролика и с оранжевой пластиковой тыквой в ручонках приходил к порогу ее дома. Она отлично помнила эту сцену – мальчик на ступенях и позади него улыбающаяся счастливая мама.

«– Ты кто? – спросила она, пряча за спиной корзиночку со сладостями. – И кем хочешь быть?

Ребенок, еще не научившийся четко произносить шипящие, собрал силенки и гордо ответил:

– Я – пашхальный зайшик».

Как же она не подумала о них раньше? Игрушечный автомобильчик уже начал плавиться, на его поверхности вздувались и лопались пузыри. Неужели они остались в доме? Неужели они там?

– Боже мой! Боже мой! – прошептала она и бросилась в полыхающий ад.

Но у самых ступеней кто-то грубо обхватил ее со спины и потянул назад.

Лабрадор лаял не переставая.

В больнице Фэр-Оке, в палате «Скорой помощи», медицинские сестры собирались срезать одежду с пострадавшего. Одна, недовольно поморщившись, бросила:

– Полиэстер.

Хлопок горит. Полиэстер плавится. Снимая его с обожженного тела, вы сдираете вместе с ним и кожу.

На жертве была черная водолазка, и по ее опаленному, спекшемуся в грязную массу воротнику медсестра поняла, что предстоит крайне неприятная операция. Ожог третьей степени, и инфекции избежать практически невозможно. Но от ожогов он быстро оправится. Главной проблемой станут обожженные легкие. Пострадавший дышит с трудом, похоже, он опалил их, втягивая перегретый воздух.

Прошло некоторое время, и состояние больного несколько стабилизировалось. Тем временем в операционной собрались врачи. Прежде всего им предстояло сделать новому пациенту трахеотомию и вставить в гортань дыхательную трубку. Не только легкие больного находились в скверном состоянии, ткани гортани отекли и с трудом пропускали воздух. Трахеотомия исправит положение. После этого они начнут чистить обожженное тело, убирая сгоревшую плоть и обрывки кожи, оставляя голое мясо, источающее влагу и гной.

Когда пациент начал издавать невнятные звуки, анестезиолог подумал, что нет ничего болезненнее ожогов. В ужасном бормотании страдальца с большим трудом угадывалась человеческая речь.

– Странно, – сказала одна из сестер. – Не похоже, что он чиканос.

Дежурный хирург, поднимая затянутые в перчатки руки на высоту плеч (сестры шутливо называли такую позу «Я сдаюсь»), заметил:

– Это – не испанский. Это – итальянский.

– И что же он говорит?

– Не знаю, – пожал плечами врач. – Я никогда серьезно не учил итальянский. – Он наклонил голову, прислушался и добавил: – По-моему, парень молится.

Когда пострадавшего ввезли в операционную, пожар на Кесвик-лейн был взят под контроль и пожарные графства Фэрфакс готовились войти в дом. Соседи успели сообщить им, что в доме жили два человека – женщина и ее трехлетний сын. Мужа не было. Женщина была одинокой матерью. Ее «вольво» нашли в гараже.

Несмотря на ноябрьскую прохладу, толпа зевак постепенно росла. На улице царил хаос. Его создавали кареты «скорой помощи», пожарные машины, полицейские автомобили и прибывшие как по команде телевизионщики. Темноту разрывали огни проблесковых маячков – красных, желтых и голубых. Разноцветные вспышки на мгновение озаряли улицу, после чего она на доли секунды вновь погружалась во мрак. Под ногами, словно длинные змеи, извивались парусиновые шланги, а лужайка перед горящим домом превратилась в чавкающее болото.

Два телеоператора и радиорепортер вносили свой вклад во всеобщий бедлам, волоча сквозь толпу толстенные кабели и прожекторы. Стараясь казаться серьезными и сосредоточенными, они трудились по обе стороны улицы, без разбору тыча микрофоны в физиономии пожарных и зевак.

– Какой из этих домов принадлежит вам?

– По правде говоря, никакой. Я вообще снимаю жилье, и не здесь, а в городе. Услышал о пожаре по радио – на полицейской частоте – и примчался сюда.

Последствия пожара были ужасающими. Судя по всему, его пережил только обожженный мужчина.

Во время первого похода в дом пожарные искали живых на залитом водой нижнем этаже, но никого не нашли. Поиски на втором этаже были отложены из-за аварийного состояния лестницы. Поэтому у дома поставили подъемник с двумя пожарными. После недолгого маневрирования площадка оказалась у окна второго этажа.

Многие сомневались в необходимости этого предприятия. При таком пожаре выжить не мог никто. Избежавшие пламени все равно задохнулись бы в дыму. Тем не менее всегда оставалась надежда – весьма ничтожная, – что кто-то укрылся в ванной и, не утратив присутствия духа, заткнул мокрыми полотенцами щель под дверью. Пожары непредсказуемы. Порой они специально ищут свои жертвы, иногда позволяют людям спастись. Имея дело с огнем, ни в чем нельзя быть уверенным.

Младший из двух пожарных, перегнувшись через подоконник, проверил ломом прочность пола. Решив, что покрытие достаточно надежно, он влез в окно, оставив партнера на площадке подъемника.

Пожарный нашел именно то, что искал. Взрослого человека. И крошечного ребенка. Они лежали в кроватях или, вернее, в том, что раньше было кроватями. Матрасы со свисающими обрывками обгорелой ткани сгорели практически до пружин. Постельное белье растворилось в пламени, и пепел впитался в тела жертв. Рядом с головкой ребенка лежала пара стеклянных глаз – все, что осталось от мягкой игрушки. В сыне и матери все еще можно было распознать человеческие существа, что являлось большой «удачей». Если бы пожарные машины прибыли на несколько минут позже, а пожарный гидрант оказался чуть дальше от дома, на месте пожарища остались бы дым и кости. Ничего более.