Чтение онлайн

Вдруг она ощутила, что ее обволакивает всеобщее молчание. Тишина была полна ожидания: все затаили дыхание. Каноник ждал ответа на давно заданный роковой вопрос… И тут, гордо вскинув голову, Гортензия улыбнулась с милой любезностью.

– Да, – с вызовом произнесла она.

От вздоха облегчения, который испустил священник, могли бы погаснуть все свечи; громовым торжествующим голосом он объявил молодую чету соединенной узами брака, и они склонились под его благословение.

Как он был бы удивлен, если б смог прочитать, что за мысли роились в светловолосой голове юной супруги, пока он поднимался к алтарю, чтобы отслужить мессу. Преклонив колена на подушечку из красного бархата и опустив глаза на обернутый кружевами букет роз, который держала в руках, Гортензия принялась строить планы: первое, что надлежит сделать, это тотчас же выехать из Лозарга вместе с Этьеном, увы, отныне – ее мужем. Если все, о чем ей говорили, верно и особенно если она еще сохранила остатки влияния на своего кузена, ей не слишком трудно будет убедить его отправиться вместе с нею в Париж. Конечно, без какого бы то ни было промедления! А почему бы и не завтра?..

После окончания мессы рука, которую она положила на локоть Этьена, была совершенно спокойна. Они вышли из часовни. Их появление под аркой узкого крыльца было встречено долгими приветственными криками. Все жители соседней деревни и округи собрались сюда, чтобы отпраздновать событие, которое должно было бы покончить с многолетним одиночеством Лозаргов. Кроме того, эти крики послужили сигналом зажигать костры. Между часовней и замком их было разложено целых четыре, они вспыхнули разом, и музыканты заиграли веселую мелодию на местных старинных инструментах, являвшихся чем-то вроде сочетания шарманки и виолы.

И в первый раз Этьен взглянул на свою жену.

– Игры и забавы начнутся только после того, как мы откроем праздник. Вы идете?

Вместо ответа она одной рукой подхватила шлейф, тянувшийся за ней пенистой белой волной, подала ему другую, и оба пустились в быстрый танец во главе цепочки, отплясывавшей фарандолу. Следуя порывистому ритму мелодии танцоры змейкой петляли между костров, поджидая, пока языки пламени перестанут так высоко подниматься к небу. Вдруг Этьен остановился.

– Мы сейчас прыгнем, – сказал он и, не дожидаясь ответа, подхватил ее рукой за талию и попытался увлечь к огню, но тут на их пути встал маркиз.

– Надеюсь, вы не собираетесь теперь прыгать?

– Почему бы и нет?

– Это было бы безумием. Огонь еще слишком высоко горит, кружева легко могут вспыхнуть!

Лицо Этьена исказила гримаса ненависти, с которой он не сумел совладать:

– Вы, как я вижу, весьма осведомлены в том, насколько легко загораются кружева? Полагаю, что этими знаниями вы обязаны моей матери?

В ужасе Гортензия переводила взгляд с отца на сына, видя, насколько взаимная враждебность сблизила столь непохожих мужчин. Они так ненавидели друг друга, что это придавало им сходство… На мгновение ей показалось, что маркиз вот-вот ударит сына. Но Фульк де Лозарг слишком хорошо владел собою, чтобы допустить подобную выходку на людях, тем самым погубив и празднество, и ту симпатию, которой он так недавно стал пользоваться у окружающих, к немалой своей выгоде.

– Теперь, – холодно произнес он, – не время и не место семейным раздорам! Вы не в себе, и я давно об этом знаю, но по крайней мере сегодня постарайтесь вести себя как разумный человек. Мы продолжим наши объяснения позже…

Именно в этот миг Гортензия представила себе, во что выльются ближайшие дни, и подумала: настал подходящий момент подвигнуть вперед осуществление ее прожекта.

– Дядя… – начала она. Однако он тут же поправил ее:

– Отныне и впредь вам придется называть меня отцом. Не забудьте, что с сегодняшнего дня вы – моя дочь…

Она не ожидала этого и сразу почувствовала, что не сможет произнести слово «отец». Но, не желая его задеть, она счастливо извернулась, найдя лазейку, и с виноватой улыбкой произнесла:

– Все так, но надо дать мне время привыкнуть. Я только хотела вам сказать, что мне желательно отправиться в Париж, и как можно скорее. Разумеется, вместе с Этьеном. Поскольку теперь он мой муж, я думаю, настало время показать его совету банка. Ко всему прочему, я весьма удивлена, что не вижу здесь поверенного моего отца, господина Верне…

– Господин Верне более не принадлежит к числу служащих банка Гранье. Я забыл предупредить вас, что король назначил туда нового управляющего. Успокойтесь, – прибавил он, видя, что она готова запротестовать, – речь идет о бывшем друге вашего покойного отца, принце де Сан Севере, в прошлом – бонапартисте, впрочем, весьма близком к Орлеанской ветви королевского семейства.

– Но по крайней мере меня могли бы известить. Я с большим уважением отношусь к господину Верне, и отсюда следует, что мне еще настоятельнее необходимо отправиться с супругом в столицу, чтобы уладить там мои дела.

Смех маркиза неприятно отдался в ее ушах.

– С вашим супругом? Дорогая, он совершенно неспособен быть вам хоть чем-либо полезным в столь важных обстоятельствах. Что касается вашего отъезда в Париж… Здесь нет повода для спешки. Напротив, мне кажется, вам пора узнать, каковы истинные причины, вынудившие меня навязать вам этот столь неприглядный, по вашему мнению, союз. Лозаргу надобен наследник, и вы оба останетесь здесь до тех пор, пока он не появится на свет. После этого я дам вам полную свободу отправляться, куда вам будет угодно.

И пока Гортензия, у которой перехватило дыхание от ярости и разочарования, ни слова не говоря, сверлила его глазами, он снова разразился смехом:

– Да что вы в самом деле! От вас ведь потребуется лишь несколько месяцев терпения? Вы же, как я понимаю, хотите иметь детей? Так вот, чем раньше вы наградите меня внуком, тем скорее отправитесь в столицу. Думаю, дражайший мой Этьен, что было бы уместно посоветовать вам взяться за дело этой же ночью. Дети, зачатые в радости, всегда самые удачные! Остается надеяться, что вы умеете их делать!

Этьен мертвенно побледнел так, что Гортензии в испуге почудилось, что он вот-вот рухнет к их ногам. Действительно, он зашатался, как молодое деревцо под ветром, и она инстинктивно вытянула руку, чтобы его поддержать. Но внезапно он повернулся к ним спиной и побежал в направлении замка.

– Как вы можете так его унижать? – возмущенно вскричала она. – Это же ваш сын!

– Случаются моменты, когда я начинаю в этом сомневаться. Он – порядочный олух. Что касается вас, я нахожу, что вы слишком добры, вставая на его защиту. Не вступись я – он бы бросился с вами прямо в огонь…