Чтение онлайн

Тут сзади послышались цокающие шаги копыт, быстро нагнавшие дьяка, и молодой голос:

– Испослать тебе, Феоктист! Чего пешим-то гуляешь?

Дьяк усмехнулся про себя, признав хозяина зычного голоса.

– И тебе, Иване. Да вот, решился на столицу глянуть.

Молодой парень в дорогом зипуне легко соскочил с седла и пошагал вровень с Феоктистом.

– Да, уж нонеча столица не то, что до пожара была. Сколь много нового внесено, да с дедовским обычаем скреплено. Недаром боярин-то твой по заморским землям хаживал. А в Овле-городке и вовсе, говорят, дивного много.

Феоктист согласно покивал головой. В самой Овле ему удалось уже побывать и впечатлений он набрался по самое не хочу. Один сухой док чего только стоил.

Так и пошли они дальше вдвоём, болтая о разном.

Вообще-то и по возрасту и по должности Феоктист был много выше Ивана, но молодой подьячий как-то разом выделился для него среди чиновничьей братии. Дьяческая среда весьма враждебно встречала новичков и без сильной протекции ужиться в ней, а тем более сделать карьеру было очень сложно. Вот и к псковитянину они отнеслись более чем прохладно поначалу, хотя и не задирали, всё же княжеский тесть был значимой фигурой в дьяческом аппарате. А Иван, ну так получилось, был одним из первых, кто сошёлся с новичком. Может оттого, что и сам был таковым, только-только войдя в состав Разрядного приказа, по протекции родного дяди - дворцового дьяка Данилы Выродкова. А потом оказалось, что и глава приказа об сём молодом человеке весьма наслышан был. Причём, вот что странно, абсолютно уверен был, что Ванька Выродков отличным розмыслом станет и его, Феоктиста, озадачил, мол, получится - перетяни парня в наш приказ. И ведь непонятно, что он в нём нашёл? Парень как парень, да, умён, начитан, образован. Причём не только читать-писать умеет, но и геометрию изучает (сделал Феоктист ему подарок в виде учебника, так тот ему рад был больше, чем златому жуковинью) и латинскому языку обучен. Но ведь не прославился ещё ничем! А князь словно знает что-то. Может и правдивы те слухи, что говорят, будто ангелы господни с ним общались? Оттого и ведает он о людишках больше, чем иные?

С другой стороны, поближе сойдясь с парнем, Феоктист согласился, что иметь такого помощника он бы и сам не отказался. Однако Иван от предложения сменить приказ решительно отказался, что, впрочем, нисколько не повлияло на их взаимоотношения.

Так за разговорами дьяки и добрели до развилки, где пришлось им расстаться: Разрядная изба была в другой стороне. Так что в свой приказ Феоктист входил уже в одиночестве.

Да, многое изменилось за прошедшее время. Старая, покосившаяся избёнка давно была снесена, место основательно выровнено и вместо неё вознеслись ввысь белокаменные палаты. Точнее, крашенные извёсткой кирпичные стены первого этажа. А второй был привычно рублен из брёвен, с широкими окнами, крышу же крыли глиняной черепицей. По зиме отапливали приказ печами, сложенными по белому и с хитрой проводкой труб, так, чтобы не было внутри холодных помещений. А в подвале устроен был ледник, дабы в летнюю жару работники приказа могли испить студёных напитков. О многом подумал князь, планируя приказные хоромы.

На в ходе в приказ дьяка встретили два ражих мужика в серых азямах. Охранники, а по совместительству и сторожа. Узнав главного дьяка оба подобрались, и с поклоном отворили входную дверь. Широкие сени оканчивались большой и светлой комнатой, заставленной длинными столами, за которыми усердно скрипели гусиными перьями младшие подьячие и писцы. Возле них суетливо тёрлись немногочисленные просители, держа в руках какую-нибудь мелочь для взятки, без которой, по обычаю, дело даже рассматриваться не будет. Князь от подобного почему-то хмурился, но молчал, изредка сетуя, что "плетью обуха не перешибёшь". А дьяки лишь пожимали плечами и продолжали брать подношения.

Из этой комнаты было два выхода - обратно в сени или дальше, внутрь помещения, где располагались комнаты старших дьяков и главы приказа. Возле этой двери тоже сидели двое молодцов, готовых "хватать и не пущать", а коли понадобиться, то и палкой отходить наиболее непонятливых посетителей. Проникнуть туда можно было лишь после разрешения находившихся в комнате подьячих и писцов, лишь знатные люди, да приглашённые начальством, могли проходить без подобных изысков.

Увидав начальника, приказные повскакивали с мест, приветствуя его, а когда за Феоктистом закрылась дверь, вновь вернулись к своим делам. Ибо было их весьма много.

Ну, вот кто бы думал, что в Корабельном приказе будет такая запарка? Это ведь не Челобитная или Разрядная изба! Однако дел князь оставил воз и маленькую тележку.

Во-первых, казна, которую надобно было распределить равномерно на всё. Во-вторых, уставы, правила и инструкции, большую часть которых приходилось придумывать с нуля. А ведь было ещё и в-третьих, и в-четвёртых, и в-пятых, и в-двадцать пятых...

Вот, допустим, доставка дуба хотя бы из-под Коломны в Норовское. Сколь и чего надобно и выгодно ли это для корабельного строительства. Ведь дерево требовалось не своим ходом гнать, а на судах, дабы не намочить в походе. Потому как мокрая древесина плоха, а при плотогоне ещё и трескается сильно и в брак уходит слишком много.

Как только не считали дьяки, но выходило, что перевозка дуба на Балтику влетала в хорошую деньгу. И значительно дешевле было строить из сосны или лиственницы. Хотя рядом, в Ливонии, произрастал хороший дуб, из которого делали свои суда ганзейцы. Но покупать его у ливонцев было и накладно, и слишком хлопотно.

А правило перевозки и хранения древесины? Вот откуда князь взял такой порядок, одному богу известно, но пришлось вписывать его в инструкции, да ещё и наказания придумывать разные, чтобы исполнителям неповадно было по быстрому лес сплавить.

А ведь там целый процесс описан был.

Согласно княжеским правилам, лес вырубаться должен был обязательно осенью. Тот, кто рубил бы лес для кораблей в иное время, подлежал порке и компенсации понесённых потерь, если дерево было уже куплено флотом. Потом срубленные брёвна сплавляли не на плотах, а на судах, дабы брёвна ни в коем случае не касались воды. При этом они должны были быть уложены в шахматном порядке: второй ряд перпендикулярно первому, а сверху закрываться навесом, причём тент не должен был лежать на брёвнах. Виновный в небрежении опять же подвергался порке и должен был бы возвернуть сумму выброшенных в брак брёвен.

По приходу в порт после сортировки древесина должна была быть выложена на сушку. И лишь после неё брёвна можно было пилить вдоль на доски. И везде, на каждом этапе за небрежение полагалась порка и обязательно возмещение ущерба, понесённое флотом.

Нет, Феоктист прекрасно понимал важность хорошего дерева для постройки, но и его удивляла подобная щепетильность князя. И ведь тот этим не ограничился, а внёс дополнение, что если вред будет обнаружен приказной комиссией, то платить будут уже работники того склада, где будет обнаружена подобная небрежность. Вместе с начальником. Хотя, возможно, так и надо, дабы не забывались люди на ответственных местах.

В кабинете дьяка царили чистота и порядок. Бумаги, которыми были привычно завалены столы в других приказах и избах, были убраны в сейф, ключи от которого хранились у него и под замком в кабинете у начальника приказа. Смахнув невидимую пылинку со столешницы, он открыл тяжёлую дверь сейфа и достал несколько листов, отложенных вчера без рассмотрения. Однако прочесть их не дали, в кабинет постучался Угрим, занимавший в приказе должность зама по разведке. Да, в отличие от других служб, в Корабельном приказе было слишком много нового и необычного, впрочем, как и сам приказ.