Княгиня Евдокия 5
Шрифт:
Дума ожила, зашепталась, заёрзала. Кровавые слезы — это серьезный повод усомнится в том, а человек ли Влад! Царь пристукнул посохом, призывая к порядку расшумевшихся бояр, а Евдокия фыркнула и с видом всезнайки глубоко вздохнула. Иван Васильевич с подозрением посмотрел на неё, но она ладошкой закрыла себе рот и ответила преданным взглядом.
— Так, может, он одержим? — начали выкрикивать бояре, совершенно позабыв о Раде, Басарабе со Стефаном и османах.
Курицын пожал плечами и ответил пространно:
— В тех землях кровь льется бессчётно! Османы людей режут на кусочки, местные отвечают тем же, а сажание на кол — вообще любимый вид казни у обеих сторон, если есть время.
— Ад на земле? — спросил кто-то.
— Не богохульствуй! — рявкнул присутствующий в Думе священник. — Народ за свою веру сражается!
— Так-то оно так, но кровавые слёзы? — засомневались бояре.
Евдокия возмущенно всплеснула руками, но не издала ни звука, как обещала. Однако Дума все подмечала, и Ряполовский недовольно спросил:
— Ты чего там шумишь?
Евдокия молча указала на себя пальцем и возмущенно потрясла пером.
— Вот и я говорю, покоя от неё нет, — неожиданно поддержал Ряполовского ворчун Протасьич.
Дуня требовательно посмотрела на царя, ожидая защиты, но тот поднял руку и устало велел:
— Скажи уже, а то нет сил на тебя смотреть.
Евдокия с достоинством поднялась, вышла из-за огородки и легким поклоном головы, попросив прощения у Курицына за то, что прерывает его доклад, произнесла:
— Кровавые слёзы — это всего лишь редкое заболевание. Такое может случиться со всяким от перенапряжения сил. В глазу лопаются кровяные сосудики и глаз становится красным. Это со временем проходит, но у некоторых людей кровь до конца жизни прячется за глазами и выходит только со слезами. Это ни о чём не говорит. У кого-то ломается рука в сражении, у кого-то ломается глаз и до конца жизни беспокоит неудобством.
— Так значит, он не одержим? — начали уточнять бояре.
— С этим вопросом обратитесь в церковь, но кровавые слёзы — всего лишь редкая болезнь глаз. Выглядит страшно и пугающе, но как по мне гниющие раны с червяками намного противнее.
— Хм, всё сказала? — нахмурился царь.
— Да.
— Сядь и не мешай больше.
Евдокия обижено посмотрела на Ивана Васильевича, но прошла на свое место и села.
Курицын улыбнулся и продолжил доклад. Он сыпал именами воевод, которые садились править и свергались. Называл земли, которые отошли османам, но как бы не совсем и время от времени отвоевывались обратно. Евдокия даже записывать не стала, поскольку быстро запуталась.
«Они там все ненормальные какие-то», — пришла она к выводу и даже почувствовала обиду за Влада Дракулу, которого в будущем знали, как Цепеша, (сажатель на кол) и вампира, хотя его конкуренты оказались теми ещё упырями.
— Считаю нужным заключить союз со Стефаном против осман и ляхов, — закончил свой доклад Курицын, вырывая Евдокию из дум о людях, оставивших след в истории. К примеру, о Стефане и тем более уж о Раде с Басарабом она ранее ничего не знала, а Влад всё-таки прославился, хоть и вампиром.
— Так поженить кого-то надо… а кого? Нам бы тоже взять невесту для наследника из Палеологов, как Стефан.
— У Палеологов никого не осталось. Император Константин погиб во время захвата Константинополя и законнорождённых детей у него нет. У его брата Дмитрия султан забрал дочь в гарем, у другого брата есть две дочери. Одну уже выдали замуж, а вторая сидит под боком папы и приняла католичество.
Бояре вновь оживились.
— Это ты про Зою? Так ведь, как приняла, так обратно вернётся…
— Её бы сосватать нашему царевичу, но уж больно стара для него.
— А сколько ей?
— Уж двадцать.
— Так может, она хороша собою? Бывает, что перестарки слаще юниц!
— Ты думай, чего и где говоришь! — осадили сластолюбца, показывая глазами на склонившуюся над бумагами Евдокию. А она как раз замерла, соображая, о какой-такой Зое Палеолог идёт речь… и озноб прошёл по её спине. Вот только этой интриганки здесь не хватало!
— Бояре! Мы с чего начали? — осадил всех Кошкин. — Нам нужен союз с молдавским господарем Стефаном или нет?
— А чего нам? Это ему нужен союз с нами! У нас всё хорошо. Османы далеко.
— Тьфу, дураком жил — дураком помрёшь!
— А ты своё жало змеиное придержи, что б не вырвали ненароком!
— У тебя голова — что горшок! Пустая и звонкая!
— А у тебя…
— Бояре! — призвал к порядку Иван Васильевич. — Голосуем по делу и дальше решаем.
— У Стефана есть дочь Елена. Можно её сосватать нашему царевичу. Вот и будет союз.
Иван Васильевич зло прищурился, но Думу было уже не остановить. Всем понравилась тема сватовства.
— Сколько ей?
Все посмотрели на Курицына и тот чинно огладив бородку, молвил:
— Одиннадцать должно быть.
— Протестую! — звонко выдала Евдокия, подняв руку.
— Тьфу на тебя! — дружно ответили ей бояре и засмеялись над слаженностью порыва.
— Ну, чего тебе опять не так? — со смехом спросил её Протасьич.
— Я вносила на рассмотрение проект о повышении брачного возраста.
— Поддерживаю, — неожиданно поднялся и высказался священник.
— Так пока сосватают, пока приедет сюда, да поживет под рукой царицы.
— Прежде чем сватать, надо принять закон о возрасте выхода замуж и женитьбы, — не отступила Евдокия, но едва она успела договорить, как Иван Васильевич крепко ударил посохом по полу.
— Объявляю перерыв.
Дуня сразу же плюхнулась и потянулась к коробам. Она сноровисто откинула крышку одного, потом другого. Вкусный запах с новой силой защекотал носы важных людей, и все взгляды устремились на неё. А боярышня подхватила один из коробов и начала обходить бояр с князьями приговаривая: