Книга вторая: Флот
Шрифт:
– Непременно все покажем и расскажем, сеньор, только один вопрос, – решился Эмиль.
– Какой же?
– А кто наш непосредственный работодатель? Мы ведь этого так до сих пор и не знаем.
– Это просто. То, что вы добываете на планете, является компонентом для создания корабельной брони, а ваша работа здесь, на верфи – ну это вообще без комментариев. Так что ваш работодатель, получается, я и есть.
– То есть разговаривать об условиях труда и оплаты мне нужно с вами?
– Да, со мной. И мы обязательно об этом поговорим, только сначала покажите мне “Галадриэль”.
– Хоть сейчас, сеньор, она же рядом, на синхронной орбите. Мы и работали там, такого монстра в ангар не запихаешь, даже по частям не влезет. Пожалуйте в бот – и полетели смотреть.
– Да вы от бедной девушки живого места не оставили, – заметил Лейбович, осматривая линкор снаружи.
– Девушки?
– По-моему, Галадриэль – женское имя. Что-то такое мой одноклассник читал, повернут был парень на древних сагах, ну или байках, теперь уже не понять.
– Это я не знаю, сеньор. Но у нас было задание по упрочнению силового каркаса как минимум втрое – мы сделали почти вчетверо, однако от трюмов пришлось вообще отказаться, а на остальных палубах осталось не так много места. Даже полноценный экипаж не влезет, две трети кают мы ведь тоже “под нож пустили”.
– Да, вижу, “девушка” была толстовата, а теперь наоборот страдает анорексией, – усмехнулся Лейбович, – Но пусковые для тяжелых торпед ведь сохранены?
– Это да, сеньор, вообще все оружейные системы, что там были, мы не сокращали. Главный калибр, вспомогательный, торпеды эти странные – все осталось как было. Единственно что пусковые для торпед не на корме и нижней палубе, а посередине и на верхней.
– Вот так вот?
– Вот так вот. Двух нижних палуб там вообще теперь нет, сами видите.
– Да, и двигатели практически на пилоне.
– Это из-за расчетов прочности, сеньор. Получалось только так.
– Так я и не критикую, сделали что надо – и молодцы. Посмотрим теперь изнутри?
– Конечно. Идем внутрь.
– О! А причальная рампа теперь тоже “наверху”?
– Да, по той же причине.
– Интересный корабль получился.
– А кто теперь на нем летать-то будет?
– Как кто?! – ответил Лейбович, – Мы и будем!
– С третью экипажа?
– Даже менее того. Есть у нас… Специалисты.
– То есть байки про то, что пилот-маг “вырубил” два линкора лаймов – это не байки?
– Нет, сеньор Загоруйко. Не байки. Только я вам этого не говорил, а вы… Сами понимаете. Это “одно из тысяч воспоминаний, которые нам с вами вовсе не нужны”.
– Понимаю, сеньор. Что ж, пойдемте внутрь.
– Ох, и потолки ведь низкие!
– В спецификации было сказано два метра, против обычных трех. Нам это очень облегчило работу.
– Хорошо, хорошо. Вот что, сеньор Загоруйко, я приглашаю вас на церемонию переименования корабля. Ведь он практически новый – значит, и имя должно быть новое.
– А когда, сеньор Лейбович?
– Пока не знаю. Ждем прибытия будущего капитана.
– А парням можно? Ведь это они работали.
– Можно, но ведь это означает определенный допуск, в смысле секретности. Всем, кто хочет поучаствовать, включая вас, “шабашниками” уже не бывать.
– Это в смысле увольнения или…
– “Или”. Это в смысле постоянного контракта. “Парни” ваши к такому готовы?
– Готовы, сеньор, даже спят и видят. Один был против, всего один – но он уже улетел домой.
– Что ж, хорошо. Тогда можно организовать церемонию с привлечением всех “причастных”.
– Общая тревога! Аларм! – взвыла система оповещения. Лейбович и Загоруйко аж подпрыгнули, но на самом деле в систему входили несколько побитые крейсера Рождественского и фрегаты фон Эмдена. Второй раз система взвыла при входе “Санта Марии”, а когда дотащился “Адмирал Бельграно”, даже выть не стала – надоело, наверно. Ну или сигналы “свой-чужой” были наконец-то распознаны.
***
– Ой! Это же летающий гроб! Только с яйцами.
– Менолли!
– Ну сами посмотрите!
– А и правда. Гроб с яйцами. Только все-таки форма не очень.
– Так это и не для человека гроб.
– А для кого? Для хомячка? – засмеялся Фернандо Алонсо.
– Не, гроб для хомячка – это коробка от комма. А это – даже и не знаю.
– Это, наверно, гроб для рыбы хабанзон! Помните, Ник рассказывал?
– Точно!
– Только умоляю, не называйте его “Хабанзоном”, – раздался на общей голос Кортасара.
– В смысле “не называйте”? – удивилась Менолли.
– Так нам ему еще название придумывать! Новое. После такой переделки надо и переименовать, это не “Галадриэль” уже, это непойми что. Я пока ничего не придумал, адмирал Лейбович – тоже.
– А он что, тоже здесь?
– Да, и Узи припожаловал. Только не вовремя. Вовремя – разве что вы.
– В смысле?
– Да у нас “на хвосте” остатки флота лаймов, включая неповрежденный линкор. “Ахиллес”, с ним трудно справиться, уж больно броня толстая.
– Пиииииии!
– Рамота?
– Рамота говорит, что ей срочно нужно на новый, ну “старый-новый” корабль. Она что-то придумала.
– Вот, интересно, что. Как с линкором воевать?
– Не знаю! Она не говорит.
– Ладно, для нее и строили, в конце концов. Пускай осваивается.
– Пи! – сказала Рамота и исчезла.
– Все, она уже там, – сказала Менолли, – Сейчас начнет развлекаться… Нет, не начнет. Только посмотрела.
Рамота опять появилась на мостике “Гинсборро”. Вид она имела очень довольный.