Чтение онлайн

Стремительное свертывание салемской «охоты на ведьм» и последовавшее почти сразу же после этого публичное раскаяние ее деятельных участников – особенно судьи Сэмюэла Сиволла, потерпевшей Анны Патнэм и проповедника Джона Хайла – может создать впечатление о том, что вера в колдовство, вспыхнувшая ярким пламенем в салемском деле, полностью сгорела в этом огне, освободив правовое поле, религиозную и культурную жизнь Новой Англии от соответствующих предрассудков и предубеждений. Однако впечатление это едва ли соответствует действительности. Хотя в дальнейшем ни в Северной Америке, ни в Европе преследование за ведовство никогда не достигнет такого размаха и не будет сопровождаться таким числом пострадавших, бытующая в обществе вера в существование ведьм и колдунов никуда не денется – она просто подвергнется видоизменениям.

Поскольку некоторые процессуальные аспекты работы Особого суда подверглись резкой критике, суды в дальнейшем стали уже не столь охотно принимать к производству дела о ведовстве. Со всей остротой встали следующие вопросы. Могут ли «призрачные доказательства» использоваться для окончательного определения вины подозреваемых в колдовстве или же они должны учитываться только для начала расследования? Следует ли вообще игнорировать их, чтобы избежать упреков в неправосудности? Дебаты вокруг «призрачных доказательств» прямо перетекли из правовой плоскости в религиозную и свелись к одному: ответу на вопрос, может ли Дьявол принять облик невиновного. Коттон Мэзер, опираясь на протоколы процесса в английском городе Сент-Эдмундсбери, имевшего место в 1662 г. [372] , пришел к убеждению, что Князь Тьмы на то не способен, но одни только «призрачные доказательства» не должны быть основой для вынесения приговора. Его отец Инкриз Мэзер, напротив, считал, что Сатана вполне способен на такую подлость, и, следовательно, лучше отпустить одну ведьму на все четыре стороны, чем казнить невиновного. Скептики, в числе которых особенно выделялся Томас Брэттл, прямо заявляли, что нельзя приравнять деяния призрака или духа к деяниям существа из плоти и крови, которого призрак изображает. Под этим грузом нерешенных проблем относительно бремени доказывания правовая система больше не хотела и не могла преследовать ведьм на прежних основаниях. Однако такое изменение отношения судебных органов не всегда указывает на резкий сдвиг в общественном сознании.

В XVIII веке колдовство постепенно перестает быть предметом правосудия и становится чисто культурным феноменом. Этот сдвиг, в частности, отразился в Законе о колдовстве 1735 года, где оно больше не считается смертельно опасным сговором с Князем Тьмы и, соответственно, тяжким преступлением, а приравнивается к мошенничеству, выражающемуся во «введении в заблуждение окружающих о наличии у правонарушителя особых навыков и умений». Но если колдовство перестало быть преступлением против Господа и рода людского, а превратилось в обман легковерных недобросовестными знающими, это означает, что вера в колдовство и его силу не исчезла как таковая и бытует в народе. Ведьмы и колдуны еще долго будут населять англоязычный универсум атлантического побережья Северной Америки, становясь предметом критического разбора салемских процессов, темой сенсационных газетных очерков и, наконец, героями и героинями фольклора [373] .

Сэмюэл Сиволл был единственным из судей, участвовавших в салемских процессах, кто впоследствии извинился за это. Стоит также упомянуть и Натаниэля Солтонстолла, который просто перестал ходить на судебные заседания после казни Бриджит Бишоп в начале июня 1692 года [374] . Обращает на себя внимание то, что извинения Сиволла не были вызваны утратой им веры в существование колдунов, ведьм и чародейства. Как раз наоборот – он решил, что сам Сатана ввел в заблуждение его и остальных судей, дабы посеять хаос в мире, живущем по христианским заповедям, в котором существовали и обвиняемые, и обвинители. Путь Сиволла к переоценке своей позиции начался с того, что с ним произошло несколько необъяснимых и сверхъестественных событий. Судья счел, что стал объектом гнева Господня за то, что запятнал свою душу неправосудными приговорами. Таким образом пуританин и выпускник Гарварда, чья вера возобладала над скептицизмом, занял свое парадоксальное место в истории американской интеллектуальной жизни [375] . Примечательно и то, что Сиволл принес свои извинения публично в день, официально объявленный властями Массачусетса днем поста и общей молитвы.

Сэмюэл Сиволл, – в свете того, что он сам и его семья недавно прошли через многие испытания, кои посчитал он знаком немилости Господней за те деяния, что совершены им по причине выполнения своих обязанностей в Особом суде Салема, – принимает на себя всю ответственность и просит прощения людского за совершенное и допущенное им, ибо, в отличие от многих других, чувствует свою в том вину. И особо возносит он молитвы Господу Нашему, надеясь, что тот в неизбывной милости своей дарует ему прощение за сей грех, а также простит ему другие его грехи, вольные и невольные. Также надеется он, что бесконечное милосердие Господне не позволит тому греху вновь пасть на него, на его родных и на нашу землю, отвратит его от всех искушений, кои могут выпасть ему в будущем, позволит ему выполнять свои обязанности со всей тщательностью и освободит слово его и дух его от бремени прошлого.

После извинений за свое участие в салемских процессах, которые публично принес судья Сэмюэл Сиволл, часть присяжных заседателей, без вердикта которых не произошло бы осуждение обвиняемых в ведовстве, очень быстро выступили с аналогичными извинениями, которые также были сделаны публично. Они подтвердили, что намеревались поступить по справедливости, но были введены в пагубное заблуждение силами зла. Факт того, что уважаемые члены социума активно дистанцировались от дальнейшего участия в подобных судебных разбирательствах, помог удалить веру в колдовство из зала суда и ограничить ее существование сферой общественного мнения, где она не могла серьезно влиять на частную жизнь членов общины.

Подтверждаем, что нами, присяжными заседателями, участвовавшими в ряде судебных заседаний, собственноручно был подписан настоящий документ в подтверждение всех наших слов, приведенных в нем.

Мы, нижеподписавшиеся, в 1692 году были приведены к присяге судом Салема и введены в состав присяжных заседателей для вынесения вердиктов по обвинениям в отношении ряда лиц в том, что означенные лица совершали колдовские ритуалы для причинения ущерба большому числу людей.

Мы признаем, что были введены в заблуждение силами тьмы и князем, господствующим в воздухе [378] , и не в силах были противостоять Сатане, ибо не осознавали дьявольскую природу наваждения. Вместо этого мы, лишенные точных знаний и правдивых свидетельств третьих лиц, ошибочно пришли к выводу о том, что доказательств против обвиняемых достаточно. Ныне, обладая новым пониманием свершившегося, мы осознаем, что не имели права на основании имевшихся доказательств и руководствуясь господствовавшими страхами и опасениями принимать вердикты, забирающие жизни, как об этом сказано в Библии (Второзаконие 17:6) [379] . Таким образом неосознанно навлекли мы на себя и на других людей Божьих грех пролития невинной крови, каковой Господь не прощает, как об этом сказано в Библии (2-я Книга Царств 24:4) [380] . Предавая себя в руки Божии, мы настоящим приносим глубочайшие извинения всем и, в частности, выжившим пострадавшим, за ошибки, допущенные нами при рассмотрении представленных доказательств, что привело к вынесению им обвинительных приговоров.

Настоящим мы также заявляем, что глубоко раскаиваемся и сожалеем о том, что были введены в заблуждение, и смиренно молим Господа Нашего простить нас, равно как и открыть глаза тем пострадавшим от наших вердиктов, кто здравствует ныне, на то, что находились мы в плену дьявольского наваждения [381] , коему не смогли противостоять, ибо не имели опыта в делах такого рода.

Мы от всего сердца просим прощения у всех вас, кто пострадал от наших действий, и заявляем, что никогда не повторим означенных действий ни при каких обстоятельствах, и на том стоим и будем стоять. Также молим вас принять наши слова во искупление того, что мы совершили, и надеемся, что грех наш не падет на нашу землю и что пребудет с ней благословение Божие.

Старшина присяжных

Томас Фиск Томас Перли-старший

Уильям Фиск Джон Пибоди

Джон Батчелер Томас Перкинс

Томас Фиск-младший Сэмюэл Сейтер

Джон Дейн Эндрю Эллиот

Джозеф Эвелит Генри Херрик-старший.

Роберт Калеф был уважаемым бостонским негоциантом, который через несколько лет после салемских процессов поделился своим рассказом о них и своим видением происшедшего. Хотя в то время общественное мнение относительно салемских событий начало активно меняться, Калеф не смог найти североамериканского издателя для своего труда, над которым работал в 1690-х годах, поскольку в нем содержалась острая критика взглядов Коттона Мэзера по некоторым теологическим вопросам, а правосудность приговоров салемским ведьмам и колдунам ставилась под сомнение. Впервые книга Калефа была опубликована в Лондоне в 1700 году, однако она широко обсуждалась в Массачусетсе и вызвала настолько резкое неприятие со стороны некоторых видных пуританских богословов и общественных деятелей, что Инкриз Мэзер лично наблюдал за сожжением нескольких ее экземпляров на площади Гарварда.