Книга Синана
Шрифт:
На мостовой огонь жаровен, мелькают черные силуэты. Музыка. Горы риса на тачках, казаны с пловом. Жизнь кипит.
Черные провалы огромных безлюдных отелей; чугунные решетки.
И снова разноцветные вагончики ресторанов.
Кроны тополей сплетались над головой в арку. Я вдруг вспомнил Рим, и что свет фонарей там также пробивается сквозь зелень. Когда это было? И где теперь эта девушка? Жили в городе без копейки, бродили, заглядывая в чужие тарелки. Голодные, счастливые. Когда кончился пансион, ночевали в парке. Занимались любовью на ступеньках фонтана, спали. А потом полиция светила в лицо фонариками – это сторож решил, что мы трупы, вызвал.
Радовался: «Живые!» Угощал наливкой и сливами.
Ехали чуть свет на море и купались нагишом на платном пляже.
Лежали, как пельмени, в пересоленой воде, и дремали.
На входе успел заметить только номер – 257/1. Три ступеньки вниз, дверь с колокольчиком. Пахнет корицей и лимонным освежителем, кожей.
Я отодвинул тяжелые бархатные портьеры. Из темноты тут же выдвинулся массивный мужик в белой рубашке. Учтиво поклонился.
Внутри почти пусто, вдоль стен в отсеках столики, кожаные диваны. Мой спутник по-свойски протиснулся на подушки, раскинулся. «Садись, друг!» – хлопнул по коже ладонью.
И я забрался в угол.
Прибавили музыку. Огромный зеркальный шар под потолком бросает на стены снежную рябь. Кондиционер, дышится легко. На стенках таблички «Гиннес» и мексиканские рогожи, стандартный набор.
Но после восточных харчевен все как родное.
Я повеселел, откинулся на подушках. Заказали: он пива, я ракы; орехов на закуску; минералка. Обслуживал нас все тот же толстяк. Лицо рябое, мешки под глазами. Настоящая жаба, где я его видел? Пока друг ходил отлить, пересчитал деньги. Не ресторан, должно хватить. Гуляем.
Тем временем музыка поменялась, на сцену одна за другой вскочили девицы в коротких юбках. «Ты можешь танцевать с ними, эй!» – тыкал он пальцем.
Он повернулся к соседнему столику. Потом приник к моему уху: «Отличные девушки, можно познакомиться! Сколько комнат твой номер?».
Я отмахнулся. Музыка гремела, мигали фонарики. Девицы зазывно качали бедрами. Жаба то и дело подливал из бутылки: «Хорошая ракы! Очинь хорошая! Окей!»
Подсаживались две девушки, обе с моей стороны. Ворковали на английском. Я поддакивал – «Москва, журналист» – и спрашивал:
«Что пьете?»
«Шампанское» – хором отвечали они.
И жаба тут же подскакивал с бутылкой.
Прикончив фужер, светловолосая потащила меня на сцену.
Мы исполнили медленный танец.
Когда я вернулся за стол, бутылок прибавилось. Пора трезветь. Две пустые, жаба возится с третьей. «Погоди, друг!» – попытался остановить, но он сделал вид, что не слышит.
Пробка хлопнула.
«Скажи ему!» – я повернулся к парню и перехватил взгляд: трезвый, злой.
«Очинь хорошее шампанское, очинь!» – осклабился жаба. – «Для девочек!»
«Сколько это стоит?»
Парень гладил по руке курносую; идиот несчастный.
«Тащи счет!»
«Лучшее шампанское» – жаба как фокусник вынул из-под стола четвертую.
«Хесап! Ил конто! Ладдисьон!»
«Для девочек!»
Жаба скривил рот и стал пятиться. Мой парень очнулся, придвинулся. «Что плохо, друг? Много девушек! Много любви! Твой слева, мой справа, окей? Как хочешь?»
«Расплатиться» – я тупо смотрел перед собой.
«Нельзя уходить! Такие девушки! Нельзя сейчас!» – он стал трясти за плечо.
Я попытался вылезти из-за стола. Там засели дамы, вид скучающий, пустые фужеры в пальцах. Наконец из-за портьеры появился жаба, девушки тут же слиняли. На стол положили блюдечко со счетом. Жаба глядел в упор, дышал ртом.
Блики скользили по складкам на его лбу.
Я сосчитал нули. Около миллиарда. Допрыгался.
«Наличными или кредитной картой?» – жаба сверкнул неоновыми зубами.
Я почувствовал, что кровь отхлынула; даже ногти похолодели. Посмотрел на парня – тот откинулся на подушки, вид безразличный. «Эй, амигос!» – похлопал его по руке.
Он сунул пальцы в нагрудный карман и на стол брякнулась картонка. Жаба спрятал картонку, но я успел заметить, что это обычная телефонная карта. Парень нахмурился. Жаба вздохнул.
Я допил, что оставалось в рюмке и выдохнул:
– Наличными.
В подсобном помещении на диване раскинулся господин, похожий на Пласидо Доминго.
«Что случилось с нашим русским другом?» – заботливо спросил он.
Жаба выложил счет на столик. Доминго повертел бумажку, принюхался, махнул рукой.
«Заведение угощает» – бросил лед в узкий стаканчик.
Я взял рюмку. Мысли путались, в голове шумело от выпитого.
Пригубив, перевел дух. Собрался и стал говорить спокойно, устало. Сказал, что путешествие заканчивается и такой суммы у меня нет и быть не может. Можно снять с кредитки, но там тоже негусто. К тому же карта в гостинице.
«Такие дела, амигос»
«Вас хорошо понимаем» – вежливо ответил Доминго, – «но бизнес есть бизнес, нужно проверить».
«То есть?» – я почувствовал, как за спиной придвинулся жаба.
«Окей, окей!» – он попытался взять меня за локоть. Я выдернул руку, рюмка расплескалась ему на штаны.
«Зачем вы делаете нам трудности?»
В этот момент в коридоре заржали. Я увидел, что мой приятель курит с охраной.
«Нужно проверить» – вежливо повторил Доминго.
И тогда я успокоился. Выложил на стол мятые купюры, ключ от номера, визитку. Из нагрудного кармана достал удостоверение и Доминго по слогам прочитал мое имя.
«Галип! – протянул документы жабе, тот спрятал в карман. – Но, повторяю, бизнес есть бизнес и этого, – кивнул на купюры, – недостаточно».