Чтение онлайн

Я работал в экологической газете со смешным названием «Среда». Редакция снимала актовый зал на последнем этаже издательства «Искусство» с видом на Кремль и теннисным столом посередине.

Там-то мы и познакомились.

Она говорила главному «ты» и могла увести его в кабак прямо с летучки. Помню, как наши бабы покрывались от злости пятнами, а мужики восхищенно хлопали глазами. Официально она числилась спецкором. Иногда в газете и правда появлялись репортажи об экологических акциях, которые проводила организация ее мужа.

Уединившись на лестнице, я разглядывал фотографии. Сквозь пелену высокой печати я различал знакомый силуэт, упакованный в комбинезон. Вот она приковалась наручниками к атомной электростанции где-то в Северной Корее – и улыбается в камеру. А вот она же, но в компании с коллегами – эти психи висят на подножке радиоактивного товарняка, размахивая транспарантом.

Из командировок она возвращалась то прихрамывая, то с рукой на перевязи – но всегда в отличном настроении. Она привозила экзотические бутылки и угощала всю редакцию бурбоном или текилой. После третьей рюмки лица наших баб разглаживались и они проникались материнской любовью к этой, в сущности, совсем еще девчонке.

«Девчонке» же только что стукнуло тридцать.

Глядя на ее стремительные дефиле по редакции – на то как странно сочетается короткая стрижка с большой грудью – мог ли я предположить, что из всей шатии-братии она выберет меня?

Набравшись смелости, я стал провожать ее после редакционных пьянок, которые участились накануне банкротства газеты. Я стал названивать вечерами, и долго трепался, сидя в трусах на холодной табуретке посреди бесконечного коридора на улице Гастелло, который тянулся, казалось мне в такие ночи, до самых Сокольников.

Так прошло примерно полгода, пока наконец она не предложила зайти. Он уехал в Кению, там слоны, сказала она, но я знаю, где виски, и приготовлю кофе, идем? говорила она, поглядывая на меня по-азиатски узкими, но пронзительно голубыми глазами.

Но до кофе дело не доходило.

Всю ночь я метил чужую квартиру. Сперва на диване, потом в креслах. На кухонном столе, сдвинув чашки. На мексиканской рогоже в коридоре, после которой на голой спине у нее оставались впадинки.

За высоткой понимался летний рассвет, но спать не хотелось. Поедем, шептал я, одевая полусонную. Куда? она вслепую вдевала ноги в белье. Застегивал джинсы.

Черт его знает, почему меня всегда тянет на Ленгоры? чтобы смотреть на Москву, отчитываясь – каков герой?

И мы ехали на такси через весь город на смотровую площадку.

Буду купаться! кричал я с балюстрады. Она хватала меня за штанину – ты спятил, здесь нельзя, грязно. Поскользнувшись, катились по мокрому склону.

Я раздевался и прыгал в липкую воду, залитую ослепительным солнцем. Плыл, расталкивая мусор. Баржа идет! осторожно! кричала с берега. И я разворачивался, чесал обратно.

На парапете уже выстроились физкультурники и картинно закатывали глаза, когда я вылезал из воды.

Делали приседания.

Сон наваливался в теплой машине. Пора спать, спать, спать. Но сперва она усаживала меня в ванну. Оттирала и соскабливала речную слизь, грязь.

А через два дня возвращался муж. Наступали несносные дни. Мы виделись урывками, я тратил время на допросы, упреки. Жаловался. Да он уже давно не спит со мной, шептала она, прижавшись к затертым обоям над койкой.

«Мы живем как соседи».

Так, пунктиром, прошло полгода. Мы ходили по театрам, кино. Ужинали – за ее счет – в ресторанах, которые только-только открывались по Москве. Гуляли вдоль железнодорожной насыпи на Гастелло и строили планы. Разумеется, несбыточные.

Развестись, жить вместе, дети. Смешно. Жить на что? где?

Летом ей предложили большую поездку: надолго, на полгода. Второй эшелон, где имелось место, следовал к пункту сбора группы через Турцию. «Экологи против загрязнения африканских рек международными концернами» – так называлась акция.

И она согласилась.

На сборы оставалась неделя. Обиженный, я названивал, но никто не брал трубку. Я уже изготовился к беспросветной разлуке, когда она вдруг объявилась. Тебе нужно срочно сделать заграничный паспорт, сказала она без предисловий. Мой муж поможет оформить бумаги через свою контору. Ты понял? «Почему ты не звонила?». «Завтра принесешь ему фотографии и заполнишь анкеты. Я сказала, что это нужно для газеты, он сделает. И ни о чем не спрашивай – ради бога. Все после».

В конторе меня встретил здоровый элегантный мужик с выбритой челюстью удава. Улыбался он криво, оголяя левый клык. Носил берет и белый плащ. Таких на улице в то время держали за иностранцев, пялились. Да и говорил он с акцентом, хотя с ее слов выходило, что родом из Талдома.

А через пару дней я получил паспорт и мы встретились вечером в парке. Я решил играть роль обиженного, но она сразу перешла к делу.

Оказалось, перед отправкой в Африку некоторое время она проведет в Стамбуле, ожидая какие-то документы на провоз техники. Одна, твердила она, я буду жить в Стамбуле одна, жить и ждать эти чертовы бумаги неделю или две, и мы сможем провести это время вместе.

Все очень просто, продолжала она, тебе нужны только деньги на билет. Вот они, эти деньги, держи. Вернешь потом, сейчас главное быстро купить билет. Я тебя встречу в аэропорту. У нас номер люкс. Огромный город, ты и я, что еще нужно? согласен?

Еще бы я был не согласен.

Да, однажды я уже побывал в Стамбуле. И случилось это задолго до Синана. Оглушенный и влюбленный, я не успел увидеть город. Какие-то фрагменты всплывают в моей памяти, лица и звуки.

Мы жили в гостинице «Кебан-отель» на площади Таксим. Медовая наша неделя только началась, когда наступила развязка: банальная и мелодраматичная как и вся наша история.

В номер позвонили чуть свет. Вас разыскивает такой-то господин, доложили в трубку, он утверждает, что ваш муж и хочет видеть.