Чтение онлайн

(868Ь) Епифаний сказал: «Оставь это, дражайший отец, но возвести мне следующее: ведь некоторые говорят, что эта великая церковь Божия [861] не потонет вместе с этим городом, но с помощью невидимой силы повиснет в воздухе». А праведник ответил: «Что ты говоришь, чадо? Как же она останется, если весь город утонет? Неужели Бог обитает в рукотворных храмах? Однако не совсем ложно это мнение: останется лишь колонна на торжище, ибо в ней находятся честные гвозди [862] . Поэтому только она одна останется и будет спасена, так что проходящие корабли, привязывая к ней свои канаты, будут рыдать и оплакивать этот Вавилон, говоря: «Горе нам, что затонул город наш великий, в который мы заходили и в котором успешно вершили свои дела».

(868с) И скорбь по нему будет сорок дней. А после тех дней будет дана царская власть Риму, Силеону и Фессалонике, ибо конец уже близок. Затем дела пойдут ещё горше, и ужаснее, и гибельнее: ведь в тот год отворит Господь Бог врата Индалии [863] , которые запер Александр Македонский, и выступят семьдесят два царя со своими народами, так называемые нечистые народы, отвратительнее всякой мерзости и зловония, и рассеются по всей земле поднебесной, (868d) поедая живую людскую плоть, выпивая кровь, с наслаждением пожирая собак, мышей, лягушек и всякую мерзость мира. И горе всякой земле, по которой они пройдут. (869а) И потому в эти дни да не будет, Господи, христиан, если это возможно! Но знаю, что будут. И воздух в эти дни омрачится, словно в трауре, из-за мерзости, которую устроят эти отвратительные народы. Солнце превратится в кровь, взирая на мерзости, устремившиеся на землю. И луна и все звезды померкнут, ибо станут есть они даже прах земной. Они обратят алтари в жаровни и используют честные сосуды для мерзости. Тогда пусть населяющие Азию бегут на острова Киклады, потому что Азия будет оплакивать острова, а острова – Азию, ибо там уже не будут ходить люди. Но горевать будут шестьсот шестьдесят дней.

(869Ь) Тогда поднимется Сатана-Антихрист из племени Данова. Не собственной силой, однако, он превратится в человека – вовсе нет, – но Господь Бог сотворит ему сосуд [864] позорный и мерзкий, дабы исполнилось в нём реченное пророками. И будет освобождён из адских оков, в которые его заключил Владыка Христос, когда был там [865] , и войдёт он в сосуд, изготовленный для него. И когда обратится он в человека, возмужает и воцарится, тогда начнёт являть своё обольщение, как сказал Иоанн Богослов [866] . Затем он поднимет войну против островов Киклад – островами же, как говорит Исайя, являются церкви язычников [867] , – в то время как Илия и Енох, и Сын Громов [868] выйдут возвестить о его обольщении и о втором пришествии Господа Иисуса Христа.

(869с) И он горько унизит живущих в то время христиан, истязая их до последнего вздоха и губя – тщетный ругатель! Тогда тот, кто не впадет в заблуждение, окажется большим и могущественным другом Христовым. Ибо блаженны все святые, но более, безусловно, те, которые засвидетельствовали святость свою во времена Антихриста. Они блаженны и трижды блаженны, ибо величайшая слава примет их на бесконечные века. Но он вознамерится убить сначала Илию, затем Еноха и, наконец, Сына Громова, а потом предаст жестокой смерти тех, кто не верит в него. Тогда произойдёт между ним и Владыкой страшная война [869] ; (872а) ведь когда он узнает, что существование этого мира подходит к концу, то в ужасном неистовстве выступит против неба, сверкая молниями, громыхая и производя удары, так что от звука воплей поднебесная будет трястись и грозно звенеть. Да и кто тогда не будет потрясен и испуган, сладчайшее дитя?! Блаженны тогда те, которые не соблазнятся о Владыке нашем Иисусе Христе, истинном Боге нашем. Блаженны тогда те, которые не отделят [себя] от Рожденного святой Девой Марией; блаженны те, которые умрут из-за любви к Нему и изобличат в лицо дракона (Антихриста) и ложь его; блаженны те, которые проявят мужество при встрече с драконом и храбро заклеймят его преступления, – прекрасные светочи, драгоценнейшие жемчужины, сладостные, милые и медоточивые сердца, – (872Ь) и те, которые веруют в Отца и Сына, и Святого Духа, в святую, единосущную и животворную Троицу.

В то время как блаженный сидел и вещал это, Епифаний, слушавший о том, что должно случиться с землёй, зарыдал с глубоким стенанием, – ведь, как я уже говорил, он был слишком сострадателен. Затем он сказал святому: «Прошу тебя, скажи мне, как будет сметено с лица земли человечество и как затем произойдёт воскресение?» Святой сказал: «Одних уничтожат нечистые народы, других погубят в непрерывных войнах, а остальных верующих Антихрист убьёт из-за Господа. (872с) А тем, которые поверят Антихристу, Господь Бог пошлёт крылатых зверей, по слову Иезекииля [870] , имеющих на хвостах своих жала, наполненные ядом, и те, у которых не будет на челе знака печати Христовой [871] , цельного и чистого, будут ужалены этими зверями и, отравленные опасным ядом, умрут горестной смертью. Тогда, если кто-нибудь из святых, спрятавшихся от Антихриста в пустынях, будет найден, Господь силой духа Своего соберёт их всех в святом граде Сионе, ибо таковы записанные для жизни (Ис4:3).

Когда Антихрист уже будет сражён и схвачен вместе со своими демонами, и заточен в оковы огненными ангелами, и заключён под стражу, чтобы предстать перед судом, и будет спрошен по справедливости о тех душах, которые он погубил, тогда и возгласит труба, и мертвые воскреснут нетленными (1 Кор 15:52). А затем живущие, как сказал Павел, оставшиеся до пришествия Господня (1 Фес 4:15), изменившись в мгновение ока от тления к нетленности (1 Кор 15:51-53), (873а) вместе с ними будут восхищены на облаках в сретение Господу на воздухе (1 Фес 4:17). Итак, когда кто-нибудь увидит, что мерзкие народы пришли в этот мир, о чадо, тогда он узнает, что близко, при дверях (Мф 24:33), и что вскоре приидёт Судия».

Все это блаженный поведал Епифанию той ночью, когда они не спали, и я, ничтожный, был при этом. А когда в церкви прозвучал сигнал, Епифаний отправился туда, а блаженный стал наедине с самим собой молиться в его доме.

В отличие от восточных христиан, практически отказавшихся видеть в грядущем Антихристе царя-завоевателя, внешнего врага Церкви (Кирилл Иерусалимский, Иоанн Дамаскин), и даже избегавших апокалипсического определения «зверь», западно-христианские писатели никогда не забывали о царственно-деспотической природе супостата. В то время как в Восточной Церкви Антихриста представляли главным образом как внутреннего врага, раскольника и соблазнителя, Западная Церковь продолжала синтезировать обе раннехристианские традиции – «зверя» и «мирообольстителя». Этот процесс растянулся на несколько веков и захватил эпоху Средневековья. Рассмотрим, как эсхатологический враг, поначалу воспринимавшийся на Западе не иначе как воскресший и бряцающий оружием Нерон, постепенно приобрел черты Павлового «человека греха, сына погибели» и сделался совершенным антиподом Христа.

Одну группу составляют труды латиноязычных христианских авторов III-V вв. Коммодиана, Лактанция, Викторина и Сульпиция Севера. Нарисованная ими картина пришествия Антихриста, невзирая на некоторые различия, принадлежит одной традиции, бытовавшей в западной части империи в первые века христианства. Эту традицию удобнее рассматривать начиная с Лактанция (ок. 250-325), эсхатологические взгляды которого лежат как бы на стыке христианства и язычества. Довольно обстоятельно он излагает их в своём труде «Божественные установления». Здесь превалируют батальные сцены. Антихрист – это царь-завоеватель, который вторгнется в Римскую державу откуда-то извне (вариант: восстанет в Сирии) в тот момент, когда империя фактически погибнет, будучи разделенной между десятью тиранами. Победив троих из них, завоеватель подчинит себе остальных, овладеет верховной властью и установит деспотический режим, который начнёт репрессии против верных христиан. Они укроются на какой-то горе и, окруженные войсками злодея, будут умолять Бога о помощи. В ответ на их мольбы с неба в сопровождении ангелов сойдёт Царь-избавитель и проведет четыре кровопролитных сражения с полчищами Антихриста, в каждом из которых тот потерпит поражение и, наконец, будет схвачен, судим и казнен.

Характерно, что Лактанций называет злодея Антихристом всего один раз, да и то в завершение рассказа. Обычные обозначения его: «могущественный царь», «нечестивый», «тиран». Такое словоупотребление не случайно. Лактанций обращался к широкой публике, к современным ему римским гражданам, для которых сам по себе термин «Антихрист» не был вероучительным и не мог вызвать соответствующих эмоций. По этой же причине Лактанций не называет и своих библейских источников, хотя определенно использует Откровение Иоанна Богослова. Зато он охотно цитирует нехристианские пророчества, где встречаются сходные сюжеты и мотивы. Во-первых, это необычайно популярные тогда Сивиллины книги, перед которыми и сам Лактанций испытывает немалый пиетет; во-вторых, различные оракулы, вроде «книг» Гермеса Трисмегиста и Гидаспа Мидянина. Это-то и придает рассказу Лактанция своеобразный колорит и одновременно отличает его от традиционных церковных произведений на ту же тему. Библейские мотивы у Лактанция вторичны и как бы вплетаются в «сивиллианскую» канву событий. «Царь этот, исполненный величайшей злобы, – замечает Лактанций по ходу дела, – будет притом ложным пророком, провозгласит себя Богом и повелит обожать себя как Сына Божия». Не совсем ясно, подразумевается ли здесь пророчество апостола Павла из Второго послания к Фессалоникийцам. Лактанций не делает никаких ссылок на Новый Завет. И даже там, где он пользуется новозаветными данными, он подвергает их обработке. Так, вместо двух обличителей Антихриста, Еноха и Илии, у Лактанция действует один безымянный пророк; вдобавок возникает целая серия сражений Христа с Антихристом. Отступление от церковной традиции, возможно, объясняется тем же стремлением Лактанция приспособить образ Антихриста к языческой картине мира.

В «Толковании на Откровение Иоанна Богослова», принадлежащем епископу Патавии Гаю Марию Викторину (ок. 300-363), излагаются те же взгляды, которым следовал Лактанций, только с большей конкретикой. По Викторину, Антихристом будет не кто иной, как император Нерон, когда-то изгнанный из Рима и скрывавшийся всё это время где-то на Востоке (вероятно, в Парфии). При кончине века он двинется на Рим, поддержанный иудеями и признанный ими Мессией. В это самое время в пределах империи воцарятся десять царей-узурпаторов, троих из которых Антихрист-Нерон уничтожит, а остальных подчинит своей власти. Рассказ этот напоминает, с одной стороны, соответствующие Сивиллины пророчества, а с другой – раннехристианские апокрифы вроде «Вознесения Исайи». Впрочем, Викторин подчеркивает, что Нерон объявится под иным именем и иной внешностью. Далее следуют варианты «имени зверя», предложенные ещё Иринеем и Ипполитом, к которым Викторин добавляет лишь готское имя «Гензерик». В целом же мы видим все основные моменты традиции, бытовавшей у западных христиан вплоть до V в. Это пёстрая смесь из популярных пророчеств и оракулов, довольно противоречивых, а нередко и взаимоисключающих.